Кровавый пир гудаутских сепаратистов, Штурм Сухуми, начавшийся 16 сентября 1993 г



Штурм Сухуми, начавшийся 16 сентября 1993 г. про­должался немногим менее двух недель. Во время артподго­товки разрушен практически весь курортный город, неког­да белевший среди субтропической зелени. Лишь на окраи­не можно встретить неповрежденные особняки. Особенно пострадал центр. Целые кварталы сметены до фундамента установками «Град». От дома правительства — в прошлом многоэтажного респектабельного здания — остались четы­ре стены (победители так и не смогли на манер штурмо­вавших рейхстаг водрузить на шпиль свое знамя). Под рухнувшими бетонными перегородками, по-видимому, по­гребены останки десятков его защитников.

Полностью уничтожены все линии связи. В городе нет ни воды, ни света. Закрыты все до единого магазины. Горожане питаются, похоже, былыми запасами. С наступ­лением темноты в разных концах города вспыхивают пере­стрелки. Иногда слышны артиллерийская канонада и взры­вы мин. Как сказал солдат абхазской армии: «Добивают засевших в подвалах грузин». На перекрестках лениво

переговариваются бородатые автоматчики с зелеными по­вязками на головах — признак принадлежности к абхаз­ской армии. Каждый второй прохожий вооружен автома­том Калашникова, кое-кто — гранатометом или пулеме­том. Редко встретишь женщину.

Мой коллега — журналистка абхазского телевидения, наполовину грузинка, наполовину русская (она не захоте­ла, чтобы ее фамилия появилась в газете) спряталась от погромщиков в санатории Министерства обороны РФ.

— Ко мне в квартиру вошли двое абхазцев и предупре­дили: если увидим тебя через два часа, убьем. Слава Богу, что не убили сразу.

Патрули абхазских формирований, по ее словам, прове­рив на улице паспорт, расстреливают каждого, у кого в графе «национальность» выведено «грузин».

Последние группы беженцев были выведены из города в конце сентября. Благодаря стараниям офицеров Госкоми­тета по чрезвычайным ситуациям РФ удалось эвакуиро­вать морем около 15 тысяч грузин. Однако постановлением правительства деятельность российской части Объединен­ной комиссии по урегулированию ситуации в Абхазии бы­ла прекращена 1 октября. Оставшиеся в городе люди гру­зинской национальности (по имеющейся информации, не­сколько сотен человек прячутся до сих пор в подвалах, в окрестных лесах и санатории МО) вполне могут попол­нить списки жертв геноцида.

На моих глазах полупьяный ополченец застрелил дрях­лого старика, тащившего тележку с дровами. Почему? Видимо, решил, что его нос типично грузинской формы. Российские десантники, из автомобиля которых я это на­блюдал, только скрипели зубами. Приказано соблюдать нейтралитет. Трупы закапывают в огородах. По свидетель­ству очевидцев в новом Афоне каждый день прибивает к берегу до десятка убитых.

Полное безвластие победившего абхазского правитель­ства сделало город прозрачным для грабителей. Разбитые оконные стекла, развороченные снарядами стены бесстыд­но обнажили домашние очаги перед полчищами маро­деров.

Основные воинские формирования абхазской армии укрепились вдоль границы с Грузией. Вступивший за ними в Сухуми эшелон боевиков — это сброд уголовников. Из Сухуми в Гудауту тянутся вереницы грузовиков, доверху набитых награбленным добром. Автомобили уже отбирают, невзирая на национальность. На проспекте Мира — центральной улице города — наблюдал, как «КАМАЗ» тащил за собой на канате шесть угнанных «Жигулей».

Городская комендатура сформировала подразделения охраны. Но как она борется с мародерами? Командир взвода охраны Виктор Кулик ответил:

— Максимум, что мы можем сделать, это попытаться уговорить грабителя уйти в другое место. Гораздо чаще нам приходится утешать ограбленных: «Скажи спасибо, что тебя не убили».

...Неподалеку от российско-абхазской границы я узнал о том, что в Кодорском ущелье, в глубине Сванетии, скопи­лись тысячи грузинских беженцев. Как при мне сообщили 1 октября по радиотелефону представителю российского Госкомитета по чрезвычайным ситуациям Юрию Дьякову, ежедневно дети и старики, лишенные запасов продоволь­ствия и теплых вещей, десятками гибнут в промозглом каменном мешке. Страшная война в Абхазии, обернувша­яся геноцидом, продолжается и после взятия Сухуми...

Была ли эта трагедия неизбежной? В конце нынешнего лета еще теплилась надежда на то, что ее можно пред­отвратить.

Заработала Объединенная комиссия по урегу­лированию ситуации в Абхазии. Созданная по Сочинскому соглашению, заключенному 27 июля официальными пред­ставителями России, Грузии и Абхазии, она установила свои посты вдоль реки Гумиста, разделявшей противобор­ствующие стороны. Более двухсот грузинских артиллерий­ских орудий вывезли морем в Поти. Затворы абхазской артиллерии спрятали под замок в российском воинском подразделении.

— Но, к сожалению, произошли обоюдные нарушения соглашений, — говорит руководитель российской части Объединенной комиссии Валерий Шуйков. — Мирный план с треском провалился. Грузинская сторона не соблю­дала сроки вывода военной техники. Абхазское правитель­ство прекратило деятельность своей части комиссии. И 16 сентября в 5 часов 40 минут абхазские отряды начали штурм Сухуми.

Эвакуацией мирного населения из города и окрестных сел занимался замначальника управления экстренного реа­гирования ГКЧС полковник Юрий Дьяков.

— Это было ужасное зрелище, — говорит он. — В пор­ту — орущая толпа, страшная паника. Солдаты стреляют поверх голов, чтобы хоть как-то усмирить обезумевших от страха людей. Но даже женщины и дети, видимо, привыкшие к войне, не обращали никакого внимания на выстре­лы. На моих глазах рыжий молодой мужик, сбросив в воду пожилую женщину, пробился к сходням и, достав из задне­го кармана брюк пачку десятитысячных купюр, совал их офицерам, руководившим посадкой.

Тем не менее на военных судах удалось переправить в Поти около 20 тысяч грузин, а в Сочи — полтысячи русских. Большая часть русскоязычного населения, как сказали мне военные, осталась в Сухуми — то ли из-за отсутствия информации, то ли в надежде на «порядоч­ность» абхазских властей. Последняя партия беженцев бы­ла вывезена из города 28 сентября.

Сейчас, по словам Дьякова, в республике царит гено­цид. Он собственными глазами видел в море десятки тру­пов. Женщины со вспоротыми животами. Отрезанные голо­вы, лежащие на пляжах между деревянными топчанами.

— Грузин почти полностью вывели в Абхазии, — гово­рит Дьяков. — Беженцы рассыпались по горам или пря­чутся в подвалах. Крупное скопление грузин в Сванетии, несмотря на мольбы грузинского руководства, вывезти по­ка не удается. Посылать военные вертолеты в далекое горное ущелье — обречь их экипажи на верную гибель. В такой неразберихе любая сторона — как грузинская, так и абхазская — может сбить боевую машину ракетой.

Гудаута, расположенная в полутора часах езды от Су­хуми, пожалуй, единственное относительно безопасное место в Абхазии. Здесь базируются воздушно-десантный полк и летные подразделения российских вооруженных сил. В центре города, огороженная бетонными блоками и автоматчиками, стоит резиденция Председателя Верхов­ного Совета Абхазии Владислава Ардзинбы.

20 сентября Россия, применив санкции за нарушение Сочинских соглашений, прекратила электроснабжение Аб­хазии и поставки топлива. Гудаута практически не постра­дала за год грузино-абхазской войны. Небольшой городок, десяток-другой пятиэтажных зданий, а в остальном — кра­сивые особняки, увитые хмелем и виноградом. Дыхание близкой войны чувствуешь, лишь когда мимо на сумасшед­шей скорости проносятся иномарки и «Жигули», из окон которых торчат стволы автоматов. Почти в каждом дворе, за витой металлической оградой, — две-три «легковушки» без номерных знаков.

Позже, вернувшись в расположение воинской части, узнал у офицеров, что большинство этих автомобилей принадлежало грузинам, убитым или убежавшим из селе­ния. Сейчас в Гудауте можно приобрести «вольво» за полмиллиона рублей. И цены на автомобили, говорят, скорее всего, будут падать. А вот за сто литров бензина военным предлагают японский телевизор. Вооруженные абхазы на корточках часами просиживают у въезда в воин­скую часть, тщетно надеясь на то, что «добрый солдатик» отольет им литр-другой топлива.

На утро 2 октября в Сухуми отправляли отделение солдат-саперов. Командир полка приказал трем сопро­вождающим десантникам взять полные боекомплекты и облачиться в бронежилеты. Выставив перед собой автома­ты, «голубые береты» встали в полный рост вдоль левого борта, и армейский грузовик понесся по извилистой гор­ной дороге.

Навстречу вереницей тянулись тракторы с прицепами, «КАМАЗЫ» и легковые автомобили, доверху набитые ме­белью, электроникой, разным домашним скарбом. «Бежен­цы?» — спросил у десантника. — «Мародеры»...

Спустя полчаса въехали в предместье Сухуми — в посе­лок Эшера. Здесь дислоцировались передовые отряды аб­хазской армии. В здании местного пансионата находился ее штаб. Ни одного уцелевшего дома: зияющие глазницы окон, обвалившиеся крыши. Обгоревшие стены испещрены пулями и осколками снарядов. Вокруг ни души.

У нижнего моста врезались в берег Гумисты оборони­тельные сооружения абхазов.

С другой стороны реки — грузинская армия. Из противотанковых щелей потянуло трупным запахом. «Тела убитых грузин, — сказал один из саперов, — еще не убраны: сначала нужно разминировать территорию вокруг».

Мы въехали на Бзыбское шоссе, одну из самых протя­женных автомагистралей города. Окна жилых домов по­всюду выбиты взрывной волной, пулеметные очереди пре­вратили металлические ворота в решето, кое-где видны пепелища. Но разрушений меньше, чем на фронтовой окраине.

На изгородях болтаются зеленые и красные ленты. «Цвета абхазской армии», — пояснили военные. На воро­тах домов намалевано краской вроде «ХАСАН ЧИЧНЯ ЗАНЯТО» или «ШАМБА ЗАНЯТО». «Занято, заня­то. ..» — почти на каждом доме выведено это слово. А ря­дом — абхазская фамилия или любая другая, но только не грузинская. «На Бзыбском шоссе, — сказали солдаты, — проживало много грузинских семей...» Видно было, что за­воеватели уже обжились в грузинских домах. Выбивали пыль из чужих подушек, стирали в чужих корытах, ели с чу­жих тарелок. Что там угнанные «Жигули» — огромная ули­ца, со всеми ее домами, оказалась во власти завоевателей.

Парашютно-десантный батальон (№ 901), расположен­ный на окраине Сухуми, — конечная точка маршрута. Здесь также повсюду следы неутихающей войны. Камен­ное здание столовой только день назад было отремонтиро­вано. Воронки от залетавших снарядов засыпаны землей.

— С начала боев за Сухуми, — говорит комбат капи­тан Алексей Черушев, — мы стали островом в море огня. Иногда подвергались обстрелам как с грузинских, так и с абхазских позиций. 17 сентября погиб рядовой Валерий Лященко. 28-го был смертельно ранен ефрейтор Евге­ний Лайтер, находившийся в карауле у сухумского пансио­ната Министерства обороны России. Есть несколько тяже­лораненых.

Батальон совершенно беззащитен перед орудийными залпами. Ни одного подземного укрытия. Единственное бетонное сооружение — здание клуба. Да и то, как сказал Черушев, «на скорую руку слеплено военными строителя­ми и могло похоронить под своими обломками почти весь личный состав батальона».

Главная задача десантников — охрана пансионата, в котором сейчас живут офицерские семьи и сотня бежен­цев. Как они обитают во фронтовом городе? Автоматная очередь в трехстах метрах срезала верхушку дерева. Люди лишены света, воды, связей с окружающим миром.

Меню батальонной кухни — это перловка, суп из кон­центратов, сто граммов тушенки на человека. «Овощи, — сказал комбат, — солдаты видят дважды в год. Все окрест­ные поля выжжены, а доставка витаминов из Гудауты со­пряжена с массой проблем.» Мне продемонстрировали суха­ри, вот уже долгое время заменяющие хлеб. Вскрыв упа­ковку первого попавшегося пакета, я был озадачен тем, что полукруглый сухой хлебец испещрен небольшими темны­ми отверстиями. Что это — сухари с тмином? «А ты посту­чи им о стол», — засмеялся комбат. От первого же удара на поверхность стола высыпались червячки. «Вот так нас тут кормят!»

Средняя офицерская зарплата в батальоне — чуть бо­лее ста тысяч рублей. Что же заставляет десантников подвергать себя смертельному риску? Начальник штаба батальона майор Владимир Соловьев, прошедший Афгани­стан, говорит: «Рисковать — наша профессия. Но главное то, что в городе остались беженцы, русские семьи, для которых батальон — последняя надежда на спасение».

На «джипе» мы вылетели за ворота батальона. Офице­ры в бронежилетах, с автоматами в руках. Комбат до упора выкручивает на магнитофоне ручку громкости. Зву­ки «Господа офицеры» кажутся нереальными среди полу­разрушенного города. Автоматчики в камуфляже, бреду­щие по улице, оборачиваясь, провожают автомобиль хму­рыми взглядами. Холодок пробегает у меня по спине, но успокаивает невозмутимый вид десантников.

Новый район Сухуми, застроенный многоэтажными зда­ниями, был, видимо, прекрасной мишенью для артилле­рии. Снесены верхние этажи. Следы пожарищ. Снарядами выломаны из стен бетонные панели. Солнце бьет в глаза через сквозные дыры. «Восстановлению, — прокомменти­ровали офицеры, — район не подлежит».

На проспекте Мира попросил остановиться у первого попавшегося дома. В стене — полуметровая пробоина от снаряда. Дверь настежь распахнута, на пороге разбросаны какие-то вещи. «Кто здесь жил?» — спрашиваю у вышед­шей из соседнего дома пожилой женщины. «Грузины, муж и жена Цитлидзе», — женщина испуганно посмотрела на десантников, на всякий случай перегородивших въезд во двор. «А где они сейчас?» — «Не знаю». — «Можно вой­ти внутрь?» В доме все перевернуто вверх дном. Рассы­панные по полу лекарства и школьные учебники. Одеяла и простыни вперемешку с одеждой.

Жильцы этого дома, если они остались живы, видимо, не успели захватить с со­бой даже самые необходимые вещи.

Дом правительства, похоже, оборонялся до последнего. Перед зданием стоит сожженный БТР. Ступени усыпаны осколками мин и снарядов. С первого этажа видно небо. Бетонные плиты гроздьями свисают сверху на искорежен­ной арматуре. Более или менее сохранилась небольшая пристройка. На подоконниках — бутылки с зажигательной смесью. В одной из комнат, видимо, размещалось абхаз­ское отделение Грузинского фонда милосердия и здоровья. Поднял с пола несколько листочков, исписанных женской рукой. «Проект устава «Союза братства». Учредить с це­лью оказания помощи семьям погибших за территориаль­ную целостность Грузии». Устав утвердить не успели...

Линии электропередачи порваны. Провода паутиной легли на дороги. И даже если сейчас Россия даст в Сухуми свет, ни в одном доме он не зажгется. Магазины, оска­лившиеся разбитыми витринами, разграблены. «Где вы берете продукты, чем питаетесь?» — спросил у одинокого прохожего. «Сухари, консервы. После взятия города разда­вали продукты, взятые на городских складах. Какие-то запасы еще остаются».

На бывшей турбазе «Челюскинская» до грузинского наступления в августе прошлого года жили семьи офи­церов 901-го батальона. Под огнем приносил сюда еду известный в прошлом игрок тбилисского «Динамо» Гено Зария, живший через дорогу. Сейчас его дом разрушен. Где он сам — никто не знает.

На турбазе после прошлогодних боев поселили грузин­ские семьи, оказавшиеся без крова. Спальный корпус, судя по разрушениям, ожесточенно оборонялся. В комнатах раз­бросаны гранатометы, груды патронов, каски, бронежи­леты.

Штурмовавшие здание, похоже, всласть отвели здесь душу. В кастрюле, среди маковой соломки, плавали одно­разовые шприцы (готовили опиумный раствор и «коло­лись» им). На окровавленном топчане разбросано женское белье. Из распотрошенной дамской сумочки выпали се­мейные фотокарточки. Чуть поодаль из цветочной клумбы поднималась скрюченная в агонии рука.

На перекрестке, у моста через реку Келасури, мы едва не наехали на труп мужчины. На обочине я увидел еще несколько. Полуобгоревший труп одного из них глодала дворняжка. Всего насчитал одиннадцать тел, одетых в по­лувоенную форму. В траве лежали паспорта двух убитых:

Валерия Киртадзе, 1952 г. р., и Нугзари Месхи, 1958 г. р. В десяти метрах, не обращая на нас внимания, переговарива­лись три женщины. «Кто эти люди? Почему их не уберут отсюда?» — «Это охранники грузинского генерала Адамия. Пусть валяются: собакам собачья смерть».

Трупы этих людей — по варварскому обычаю — выста­вили на общее обозрение. Других по возможности предают земле. Рядовая для жителей военного Сухуми сцена: ста­рик с трудом тащит тележку, сзади ее подталкивает ста­рушка. На тележке друг на друге лежат три завернутых в одеяла трупа.

Над городом витает тошнотворная вонь разлагающейся плоти. Хотя центральные улицы уже очищены. Но как сказал мне заместитель премьера абхазского правитель­ства Леонид Лакербая, в домах и парках до сих пор много убитых. Кроме того, в городе еженощно вспыхивают пере­стрелки. Продолжаются погромы, появляются новые жертвы.

В районе Сухумской улицы мы остановились, чтобы расспросить дорогу. Мимо еле брел пьяный автоматчик с залепленным лейкопластырем глазом. За ним шли две женщины и юноша. «Куда ведешь людей?» — «Выяснить надо, кто такие. А то и шлепну по дороге. Обрыдла мне эта война». Один десантник предложил комбату «отнять у этого ублюдка автомат». Но приказ «соблюдать нейтра­литет» подавил эмоции.

Кто эти люди, установившие в Сухуми беспредел?

Ударной силой штурмовавших город были казаки. За ними шли абхазские, чеченский, осетинский, адыгей­ский — всего 10 батальонов. 1-я казачья сотня, захватив центр, осела в домах на улице Руставели. Командовал на этом участке походный атаман Кубанского казачьего вой­ска Николай Путько.

— Зачем вы приехали сюда?

— Я считал, что абхазский народ воюет за правое де­ло. Во всяком случае притязания грузин, на мой взгляд, здесь неосновательны. Некоторые из казаков приехали сюда, чтобы испытать себя.

— Вы видите, какой беспредел творится в Сухуми после его взятия абхазской армией?

— Да, то, что сейчас происходит в городе, не укладыва­ется ни в какие рамки. Творится необъяснимое. Людей, которые сейчас мародерствуют, я не видел на передовых позициях. Не могу предвидеть, что будет дальше. Террори­зируется даже русское население.

Абхазское правительство, по словам Путько, пообеща­ло казакам дома в Сухуми.

Но сейчас мечта атамана, как я понял, — выбраться из этой «заварухи» живым. Вернуть­ся в Краснодарский край, где у него собственная ферма.

Ополченец (просил его фамилию не называть), при­ехавший воевать из Чечни, сказал, что после того, как основные части передвинулись к границе с Грузией, в го­род ворвались орды уголовников и просто любителей пожи­вы, Большинство из них — жители окрестных сел и близ­лежащих городков. Именно они, осатаневшие от запаха крови, пользуясь полным безвластием в городе, убивают, насилуют, грабят...

Другой — абхазский — боевик счел мой вопрос о маро­дерстве неуместным. «Слушай, — ответил он, — я, вернув­шись в Сухуми, нашел свои вещи в квартире соседа-грузи­на. О чем ты спрашиваешь?» Примерно то же сказал мне помощник председателя ВС Абхазии Беслан Барганджия. Создается впечатление, что власти Абхазии сознательно отдали свою столицу на разграбление.

Абхазское правительство не спешит в разрушенный город. Из представителей власти здесь лишь комендант города. Как ни допытывался, никто не смог вспомнить хотя бы один случай расстрела мародера. О том, что город наводнен оружием и оно не изымается, я уже не говорю. В здании штаба 23-й бригады грузинской армии, оборо­нявшей город, я видел штабеля противотанковых мин, гранатометов, ящики с боеприпасами. Вход в здание от­крыт для любого.

В день отъезда из Сухуми — 5 октября — в здание комендатуры меня не пустила охрана: «Приходи после­завтра, командир занят». На ступенях сидел пожилой чело­век, «Я русский, а меня выселили из квартиры, — сказал он. — Комендант дал документ, но он не помог». На клоч­ке бумаги, которую держал выселенный, было написано:

«Вселить (имярек) в его квартиру по адресу...»

В это время из комендатуры в окружении телохраните­лей быстрым шагом вышел абхазский лидер Владислав Ардзинба. Невидящими глазами он мельком посмотрел сквозь меня. К нему был единственный вопрос, который не нужно задавать: «Посмотрите вокруг: как вы, ученый в прошлом, постигавший — и весьма успешно — человече­скую мудрость, будете жить дальше с таким грузом в душе?» p6


Жми:

Будьте в курсе всех свежих постов!
Введите свой E-mail:

#1 написал: 2JZ 17 апреля 2018 23:40
Убивец резиновых пупсиков
Новостей: 0
Коментов: 649
На сайте 10.09.2015
Это война геноцид Грузинского народа который был ярко поддержан рашкой и после которой взощла звезда Шамиля Басаева внештатного работника ГРУ той же рашки bk
как говорится где рашка всунула свое спитое ебало то там смерть да разруха!

Москву захлестнул вал мародерства. Царит беспредел. Никто не может быть уверен в своей безопасности:
цена человеческой жизни здесь девальвировалась до стои­мости носимых вещей.

«И тем не менее обстановка в столице стабилизиру­ется, — говорит новый глава Российской Федерации Рамзан Кадыров. — В городе наводится порядок, начина­ются восстановительные работы».
Раздувшиеся от жары трупы еще кое-где попадаются. Однако центральные улицы уже очищены. Сейчас там поливают тротуары дезинфицирующим раствором. Но да­же едкая жидкость не вымывает густой трупный запах, словно впитавшийся в поры города.

42 чье то светлое будущее
#2 написал: svenik 17 апреля 2018 23:41
Новостей: 998
Коментов: 18094
На сайте 15.12.2010
2JZ,
вооо...вооо... точняк.
Читал, что головорезы армяне и казаки там были на стороне абхазцев... убивали и резали глотки всем местным грузинам.
Геноцид короч.... А эльцин алкаш, не в чем не смысли суть битвы p8


--------------------
Иногда мой кот смотрит на меня, как бы говоря: «Вот я — кот. А чего в жизни добился ты?»

Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком.
""**""**""**""
#3 написал: mehanic 20 апреля 2018 14:32
Поржать.нет
Новостей: 21
Коментов: 10008
На сайте 5.05.2012
Как тут оставить адекватный коммент и при этом не угодить в баню? А никак. bk

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Последние комменты

Все отзывы

Топ лучших

1. khronos29472
2. ultraflex29224
3. Takeda23033
4. kle-belchonok22534
5. svenik18094
6. BlackAlex17441
7. ivan16440
8. Инесса Арманд13539
9. SuperEvgeniya10707
10. ОПЕР10454

Архив жести

Декабрь 2018 (97)
Ноябрь 2018 (348)
Октябрь 2018 (381)
Сентябрь 2018 (356)
Август 2018 (267)
Июль 2018 (265)

Интересно