Первый советский крематорий

Новому способу погребения придавалось большое антирелигиозное значение. Дело в том, что кремация как способ погребения получила известность еще в начале века, и в 1909 году специально созданная при Святейшем Синоде комиссия проанализировала этот ритуал и выпустила «Заметку о сожигании трупов с православной церковной точки зрения». Православная церковь постановила, что «самым естественным способом погребения признается предание трупов земле… предание тела близкого не земле, а огню представляется, по меньшей мере, как своеволие, противное воле Божией, и дело кощунственное».

Понятно, что советская власть, реквизировав у Церкви регистрацию актов смерти, решила взять под свой контроль и похороны.

* * *

Впервые об устройстве крематория заговорили в 1918 году. Его планировалось построить в одном из зданий Патронного завода на Выборгской стороне, – но не сложилось. Разговоры о сжигании трупов как альтернативе «поповских» похорон не прекращались, и Л. Д. Троцкий даже опубликовал на эту тему статью, призывающую большевистских лидеров подать пример, завещая после смерти сжечь свои трупы.

В докладной записке архитектора С. Грузенберга в Комиссариат здравоохранения от 2 января 1919 года погребение трупов называлось анахронизмом, так как «…кладбища подчинены религиозным организациям и культам, что противоречит современной идее свободы совести». В 1920 году в журнале «Революция и церковь» был объявлен конкурс на проект крематория под лозунгом: «Крематорий – кафедра безбожия».

Но в Петрограде все было решено гораздо раньше: 26 января 1919 года Совет комиссаров Союза коммун Северной области принял декрет, подписанный Г. Е. Зиновьевым и М. И. Калининым, об учреждении при Комиссариате внутренних дел комиссии по составлению проектов и ведению построек «государственных крематориев, в первую очередь в Петрограде, а затем и в других местностях Северной области». А 19 февраля была создана специальная комиссия под руководством члена коллегии Комиссариата внутренних дел Б. Г. Каплуна (двоюродного брата уже убитого к этому времени председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого).

Художник Ю. П. Анненков писал в своих мемуарах: «Каплун даже попросил меня нарисовать обложку для «рекламной брошюры», что я и сделал. В этом веселом «проспекте» приводились временные правила о порядке сожжения трупов в «Петроградском городском крематориуме» и торжественно объявлялось, что сожженным имеет право быть каждый умерший гражданин». Привлекались к пропаганде нового способа похорон и другие художники.

Эмблемой крематория стал ворон, сидящий на дымящемся черепе.

Состоялось несколько конкурсов проектов с премиями от 10 до 15 тысяч рублей, и уже был выделен участок под строительство грандиозного крематория: на территории Александро-Невской лавры, рядом с резиденцией митрополита. Под комплекс «крематориума» должны были отправиться большая часть Митрополичьего сада и участок набережной Обводного канала, д. 17/19.

Несмотря на протесты верующих и просьбы митрополита не осквернять лавру, подготовка к строительству шла полным ходом. Был утвержден проект гражданского инженера А. Джорогова под девизом «Жертва». Но тут выяснилось, что для воплощения масштабного проекта у Петросовета… просто нет денег.

Местные власти попытались найти финансирование в Москве, но дело затягивалось. Вскоре к Петрограду подошел Юденич и стало и вовсе не до крематория. А в декабре Петросовет уже официально постановил прекратить строительство в связи с нехваткой средств и рабочих рук.

Каплун попытался возобновить стройку весной 1920-го, но руководство лавры сумело как-то отстоять свою территорию, и крематорий было решено строить на Васильевском острове, в доме «по 14-й линии, угол Камской улицы» (бывший дом Рожкова, в котором помещался сахарный завод, потом баня; теперь он полуразрушен, но остались фундамент и дымовая кирпичная труба).

Архитектором снова стал Джорогов, и началась перестройка бани под крематорий. Ударными коммунистическими темпами (на стройке рабочие трудились, как следует из официальных бумаг, по 15–16 часов в сутки) крематорий на 14-й линии В. О., 95/97, был запущен 14 декабря 1920 года.

* * *

Специальная комиссия торжественно выбрала первого покойника, которому предстояло быть сожженным, – красноармейца Малышева девятнадцати лет.

Официальный отчет гласил: «Тело задвинуто в печь в 0 час. 30 мин., причем температура печи в этот момент равнялась в среднем 800 °C при действии левого регенератора. Гроб вспыхнул в момент задвигания его в камеру сожжения и развалился через 4 минуты после введения его туда. В 0 час. 52 мин. ткани конечностей обгорели и обнажился костяк головы и конечностей. В 0 час. 59 минут гроб совершенно сгорел, ткани еще горят; в 1 час. 04 мин. швы черепа разошлись, костяки конечностей отпали, замечается исчезновение реберных хрящей и обнажение внутренностей грудной и брюшной полости с признаками их обугливания. В 1 час. 28 мин. мозг сгорел, виден костяк в раскаленном состоянии. Внутренности продолжают гореть; в 1 час. 38 мин. голова отделилась от туловища, часть костей черепа продолжает сохранять свою форму. Видна не потерявшая форму правая лопатка, внутренности продолжают гореть, причем, видимо, оканчивается сгорание внутренностей грудной полости. Мышечная масса больше уже не видна. В 1 час. 45 мин. – никакого пламени не наблюдается; в 1 час. 59 мин. идет исключительно догорание внутренностей при продолжающемся прокаливании остатка костей без пламени. В 2 часа 25 мин. – полного распада костей еще не наблюдается. В 2 часа 48 мин. процесс сожжения окончился. В 2 часа 55 мин. открыт зольник и вынута тележка с прахом сожженного.

Оказалось: зольная масса, состоящая из золы, мелкого древесного угля, мелких частиц костей с попаданием некоторого количества более крупных кусков пережженных костей, что может быть объяснено преждевременным проваливанием через кольца пода камеры сжигания».

Но советские граждане, даже ознакомившись с данной резолюцией, почему-то не спешили отправлять своих близких в крематорий. Советские власти усилили пропаганду кремации. Для начала ее сделали публичной: любой желающий мог прийти в крематорий и полюбоваться на то, как горят трупы. Но возмущение граждан таким предельным цинизмом новой власти сделало свое дело, и посещение крематория прекратили.

Наблюдение за сгорающими человеческими телами стало «развлечением» петроградской богемы, в кругу которой любил вращаться уже упоминавшийся член коллегии Комиссариата внутренних дел Каплун. Он был вообще типичным, в некотором роде, представителем племени новых советских чиновников. Часть из них была преданными фанатиками дела революции, часть воспринимала революцию как прекрасный социальный лифт.

* * *

Каплун, по утверждению мемуаристов, был эфироманом, имел бурный роман с известной балериной Ольгой Спесивцевой и проводил все свое свободное время в салонах. К. И. Чуковский так описывал в дневнике свое общение с этой незаурядной личностью. 3 января 1921 года он записывает: «Вчера черт меня дернул к Белицким. Там я познакомился с черноволосой и тощей Спесивцевой, балериной, нынешней женой Каплуна. Был Борис Каплун – в желтых сапогах – очень милый. Он бренчал на пьяни-но, скучал и жаждал развлечений. „Не поехать ли в крематорий?” – сказал он, как прежде говорили: „не поехать ли к «Кюба» или в «Виллу Родэ?»”,А покойники есть?” – спросил кто-то. „Сейчас узнаю”. Созвонились с крематорием, и оказалось, что, на наше счастье, есть девять покойников. „Едем!” – крикнул Каплун. Поехал один я да Спесивцева, остальные отказались. Правил Борис Каплун. Через 20 минут мы были в бывших банях, преобразованных по мановению Каплуна в крематорий. Опять архитектор, взятый из арестантских рот, задавивший какого-то старика и воздвигший для Каплуна крематорий, почтительно показывает здание; здание недоделанное, но претензии видны колоссальные. Нужно оголтелое здание преобразовать в изящное и грациозное. Баня кое-где облицована мрамором, но тем убийственнее торчат кирпичи. Для того чтобы сделать потолки сводчатыми, устроены арки – из… из… дерева, которое затянуто лучиной. Стоит перегореть проводам – и весь крематорий в пламени. Каплун ехал туда, как в театр, и с аппетитом стал водить нас по этим исковерканным залам. К досаде пикникующего комиссара, печь оказалась не в порядке: соскочила какая-то гайка. Послали за спецом Виноградовым, но он оказался в кинематографе. Покуда его искали, дежурный инженер уверял нас, что через 20 минут все будет готово. Мы стоим у печи и ждем. Лиде холодно – на лице покорность и скука. Есть хочется невероятно. В печи отверстие, затянутое слюдой, – там видно беловатое пламя – вернее, пары – напускаемого в печь газа. Мы смеемся, никакого пиетета. Торжественности ни малейшей. Все голо и откровенно. Ни религия, ни поэзия, ни даже простая учтивость не скрашивает места сожжения. Революция отняла прежние обряды и декорумы и не дала своих. Все в шапках, курят, говорят о трупах, как о псах. Я пошел со Спесивцевой в мертвецкую. Мы открыли один гроб (всех гробов было 9). Там лежал – пятками к нам – какой-то оранжевого цвета мужчина, совершено голый, без малейшей тряпочки, только на ноге его белела записка: „Попов, умер тогда-то”. „Странно, что записка! – говорил впоследствии Каплун. – Обыкновенно делают проще: плюнут на пятку и пишут чернильным карандашом фамилию”.

В самом деле: что за церемонии! У меня все время было чувство, что церемоний вообще никаких не осталось, все начистоту, откровенно. Кому какое дело, как зовут ту ненужную падаль, которую сейчас сунут в печь. Сгорела бы поскорее – вот и все. Но падаль, как назло, не горела. Печь была советская, инженеры были советские, покойники были советские – все в разладе, кое-как, еле-еле. Печь была холодная, комиссар торопился уехать. „Скоро ли? Поскорее, пожалуйста”. „Еще 20 минут!” – повторял каждый час комиссар. Печь остыла совсем. Но для развлечения гроб приволокли раньше времени. В гробу лежал коричневый, как индус, хорошенький юноша-красноармеец, с обнаженными зубами, как будто смеющийся, с распоротым животом, по фамилии Грачев. (Перед этим мы смотрели на какую-то умершую старушку, прикрытую кисеей, – синюю, как синие чернила.) Наконец молодой строитель печи крикнул – накладывай! – похоронщики в белых балахонах схватились за огромные железные щипцы, висящие с потолка на цепи, и, неуклюже ворочая ими и чуть не съездив по физиономиям всех присутствующих, возложили на них вихлящийся гроб и сунули в печь, разобрав предварительно кирпичи у заслонки. Смеющийся Грачев очутился в огне. Сквозь отверстие было видно, как горит его гроб – медленно (печь совсем холодная), как весело и гостеприимно встретило его пламя. Пустили газу – и дело пошло еще веселее. Комиссар был вполне доволен: особенно понравилось всем, что из гроба вдруг высунулась рука мертвеца и поднялась вверх – „рука! рука! смотрите, рука!” – потом сжигаемый весь почернел, из индуса сделался негром, и из его глаз поднялись хорошенькие голубые огоньки. „Горит мозг!” – сказал архитектор. Рабочие толпились вокруг. Мы по очереди заглядывали в щелочку и с аппетитом говорили друг другу: „раскололся череп”, „загорелись легкие”, – вежливо уступая дамам первое место. Гуляя по окрестным комнатам, я со Спесивцевой незадолго до того нашел в углу… свалку человеческих костей. Такими костями набито несколько запасных гробов, но гробов недостаточно, и кости валяются вокруг… кругом говорили о том, что урн еще нету, а есть ящики, сделанные из листового железа („из старых вывесок”), – и что жаль закапывать эти урны. „Все равно весь прах не помещается”. „Летом мы устроим удобрение!” – потирал инженер руки.

Инженер рассказывал, что его дети играют в крематорий. Стул – это печь, девочка – покойник. А мальчик подлетит к печи и бубубу! Это – Каплун, который мчится на автомобиле».

* * *

Крематорий просуществовал недолго: 21 февраля 1921 года печь вышла из строя, и, несмотря на все усилия Каплуна, отремонтировать ее не удалось. Выделенные на ремонт деньги, 75 миллионов рублей, возвращены так и не были, и крематорий в 1923 году передали отделу коммунального хозяйства.

В дальнейшем здание на Камской как крематорий уже не использовалось.

Всего крематорий на 14-й линии проработал меньше трех месяцев. За это время работы было сожжено 379 тел. Лишь 16 из них были сожжены по желанию родных или по завещанию, все остальные тела – в административном порядке.

* * *

В 1928 году в Ленинграде вновь решили строить крематорий, и снова на территории Александро-Невской лавры. Но монахи снова сумели отстоять свою обитель. Пошли разговоры о строительстве крематория на Волковском кладбище, но дело тоже заглохло. 23 октября 1933 года Александро-Невская лавра была официально закрыта, и в который раз опять пошли разговоры про строительство на ее территории крематория. Был составлен проект, а Свято-Духовскую церковь лавры планировалось использовать под урнохранилище. В год новый крематорий был должен пропускать 20 тысяч трупов. В 1934–1935 годах в Никольской церкви лавры проходили испытания электрической печи для сжигания трупов системы инженера Железняка. Но проект себя не оправдал, и крематорий сначала законсервировали, а весной 1941 года ликвидировали.

Городская интеллигенция протестовала против устройства крематория в лавре, и было решено устроить его на Митрофаньевском кладбище. Был утвержден новый проект, но стройка опять заглохла в виду ограниченности средств.

Снова о крематории заговорили уже в 1940 году: его планировалось открыть в Троице-Измайловском соборе. В этот раз сразу был учтен вопрос финансов: мало того что вложения по проекту требовались минимальные, их планировалось получить за счет предварительной продажи мест в колумбарии. Но снова не получилось: было решено, что не стоит открывать крематорий в центре города, среди жилых кварталов, поблизости от «важнейшей магистральной улицы города».

Но, однако, сторонники кремации не успокоились. Был предложен другой «бюджетный» проект, и снова в Александро-Невской лавре. Проект был утвержден, ив 1941 году должно было начаться строительство. Но в связи с началом войны затея с крематорием снова провалилась. 30 июня 1941 года заместитель председателя Ленгорисполкома В. М. Решкин наложил резолюцию на приказ о строительстве: «В дело. К данному вопросу придется возвратиться, когда позволят обстоятельства».

* * *

Крематорий в Ленинграде открылся уже в дни блокады. На кирпичном заводе, располагавшемся на территории нынешнего Московского парка Победы, было сожжено около 700 тысяч погибших в блокаду. Пепел высыпался в пруды, которые и сегодня сохранились на территории парка.

После войны в Ленинград было привезено оборудование для крематория из Кенигсберга, но начавшееся «ленинградское дело» снова не дало устроить в городе «кафедру безбожия».

В результате крематорий в Ленинграде открылся только в 70-х годах XX века, когда это уже не несло никакого политического подтекста.

Первый советский крематорий


Жми:

Будьте в курсе всех свежих постов!
Введите свой E-mail:

#1 написал: Герасимов 13 июня 2017 12:54
Аццкий Дохтур
Новостей: 0
Коментов: 1072
На сайте 1.10.2015
Подтверждаю что для красноармейцев это p26 лучший способ уйти с этого света! bk


--------------------
Определить, в какой вы сейчас Корее, Северной или Южной, можно по мху на коре деревьев. Если люди его едят, то вы в Северной.
#2 написал: Мэджнун 14 июня 2017 09:55
Ночной кошмар
Новостей: 127
Коментов: 8301
На сайте 2.07.2013
Как дикари наблюдали. Хотя по чему "как"? Свора тупого грязного мерзкого люмпена. Да еще рожалок тянули смотреть. Самое противное что было в истории это красная чума, гнилая дрянь.
Ударными коммунистическими темпами (на стройке рабочие трудились, как следует из официальных бумаг, по 15–16 часов в сутки)
Мало, даешь 20. Какое же омерзение вызывает это быдло. Да "кулаки" к любому домашнему животному лучше относились, чем эта свора к двуногому быдлу. Особенно смешно что после победи этой гадости в гражданской войне, сраноармейцев пачками расстреливали свои же рабы. И все равно пол-мира засрала эта гниль, нашлись же дебилы, поверившие что это извращение есть хорошо. Ну, я тогда и не знаю что есть плохо, т.к. хуже этого мракобесия... х.з. что есть.
#3 написал: mehanic 14 июня 2017 11:44
Поржать.нет
Новостей: 21
Коментов: 11804
На сайте 5.05.2012
Цитата: Мэджнун
эта гниль, дебилы, мракобесие

Теперь они переродились в пуйлозомби, в остальном ничего не изменилось. p1
#4 написал: Мэджнун 14 июня 2017 11:47
Ночной кошмар
Новостей: 127
Коментов: 8301
На сайте 2.07.2013
mehanic,
Это само собой. Люди удивляются с этого. Нет, не должны. Должны знать что это естественное состояние некоторых когда видя что кто-то "вылезает с казана", затянуть его обратно. Даже стражи не нужно(как в том анекдоте))

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Последние комменты

Все отзывы

Топ лучших

1. khronos29472
2. ultraflex29338
3. Takeda23033
4. kle-belchonok22534
5. svenik19118
6. BlackAlex17441
7. ivan16612
8. mehanic11796
9. ОПЕР10454
10. skip9311

Архив жести

Октябрь 2019 (264)
Сентябрь 2019 (285)
Август 2019 (243)
Июль 2019 (170)
Июнь 2019 (26)
Май 2019 (381)

Интересно