Невеста ч.3 » Поржать.НЕТ

Невеста ч.3

Невеста    ч.3

6: ЗАПАХ ЧРЕВА ТВОЕГО

В эту ночь не спала. Рыдания Завьяловой просачивались сквозь потолок ледяным душем. Соседка то и дело взывала к своему пропавшему ребенку – предмету моей страсти – не давала уснуть. Я же бродила по комнате, долго смотрела в окно на падающий снег, размышляла. Все случившееся представлялось каким-то кошмаром, словно «Вход Богов в Валгаллу» Вагнера, обрастая зловещей какофонией, превращается в любую из симфоний Шнитке.
Страшно. Поистине страшно… за себя страшно, за будущее свое, которое на рвущемся волоске висит теперь над тюрьмою. Страшно за любовь, ведь отныне мне ее не изведать. Страшно…
Мысли о Сашеньке никак не покидают полок моего разума. Раз за разом в голове прокручиваются одни и те же сцены – вот Саша на кровати, вот он уже во мне, а через мгновение… ледяной труп. Ванна. Нож врезается в горло, после ножовка скользит по костям, яркое пламя огня и темнота.
Все…
Спектакль закончился, опускается занавес.
В попытке отвлечься иду на кухню, завариваю зеленый чай. Здесь плачь соседки практически не слышно. Сижу напротив открытого холодильника, ем пряник и смотрю на отпиленную голову мальчика. Среди кастрюль и банок с солеными огурцами, эта голова смотрит на меня потухшим взглядом мертвеца. Мой упокоенный жених. Веки опухли, левый глаз как-то сжался кожей по краям, и зрачок теперь напоминает кошачий, язык бледной котлетой вывалился изо рта, ноздри почернели, а на щеках возле ушей появились трупные пятна.
Сейчас он не так привлекателен.
Продолжая смотреть, сую руку под резинку трусов, касаюсь пальцами пластыря, ногтем соскабливаю краешек и стараюсь снять прилипший кусочек. Я прямо чувствую натяжение волос у влагалища. Как они рвутся с отзвуком чудовищной боли, словно струны на арфе!
Нет, Лида, здесь нужна резкость.
Закрываю глаза и до отказа наполняю легкие воздухом. Наконец, решаюсь и дергаю. Хрясь – пластырь весь в курчавых волосах лежит у меня на ладони. Кладу его на стол. Сама подставляю под себя руки и поднимаюсь, в надежде, что Сашин член, как и днем, вывалится сам. Однако ничего не происходит.
Я расставляю ноги пошире и чуть подпрыгиваю.
Безрезультатно…
Сажусь обратно на скрипучий табурет, склоняясь над собственным чревом. Сквозь волосы просматривается, что оно опухло и стало красным. Половые губы так вообще цвета спелого помидора. Почему-то вывернулись наружу, почему не знаю. Пытаюсь просунуть меж них палец, проникнуть внутрь, однако упираюсь в плотное болезненное мясо. Внутри все горит. Возможно воспалительный процесс, или еще что, я не знаю. Достать теперь Сашин член из меня вряд ли удастся.
Плач Завьяловой прибавляет в громкости. Видимо соседка тоже решила попить чайку среди ночи. Задрав голову к потолку, я подношу палец к носу и глубоко вдыхаю. К обычному запаху моего влагалища добавился еще один. Так пахнет нарыв или же большая болячка, под которой образовался гной.
Смотрю на голову любимого, слышу стенания его матери сверху и скорее доедаю пряник. С набитым ртом закрываю дверцу холодильника, выливаю остатки чая в раковину и возвращаюсь обратно в постель.
Мне просто необходимо хоть немного поспать. Утром решила пойти на работу, как-то отвлечься.
Смотрю на часы, время час двадцать. Через три с половиной часа надо будет вставать, а я лежу в темноте и продолжаю слушать концертные пения соседки сверху. Та правда уже перешла к финальной части своей трагической оперы и теперь ее почти не слышно. Снимаю очки, кладу их на пол, отворачиваюсь к стенке и закрываю глаза. Нужно поспать…

Морфей, до утра дай отраду
Моей мучительной любви.
Приди, задуй мою лампаду,
Мои мечты благослови!

С момента смерти, мух привлекают органы. Мясные мухи и обычные мухи способны откладывать яйца вокруг раны и в естественные отверстия тела – рот, нос, глаза, анус, гениталии. Из яиц рождаются личинки, которые проникают в организм в течение двадцати четырех часов. Жизненный цикл мухи от яйца до личинки, занимает от двух до трех недель. Это может занять значительно больше времени при низких температурах…
Я… мне кажется…
Молодые личинки двигаются по всему телу, распространяя бактерии, ферменты пищеварительной секреции, и разрывают ткани с помощью крючков во рту. Они двигаются массово, получая выгоду от коммунального тепла и общего секрета пищеварения.
Мне кажется, я распадаюсь.
Разваливаюсь по частям…
Скорость распада увеличивается, а запахи и жидкости, которые начинают выделяться из организма, привлекают больше мясных мух, обычных мух, жуков и клещей. Позже прибывают мухи и жуки хищники, питающиеся личинками, а также разлагающейся плотью…

Сокрой от памяти унылой
Разлуки страшный приговор!
Пускай увижу милый взор,
Пускай услышу голос милый…

Этот сон мне не нравится… я так хочу проснуться!
Снижение мягкой пищи делает тело менее приемлемым для рта личинок, и больше подходит для жуков. Жуки эти питаются кожей и связками. Они вылупляются из яиц, заложенных в труп еще на ранних стадиях разложения.
Вскоре остаются лишь те организмы, которые могут питаться волосами, включая моль и микроорганизмы, такие как бактерии. Клещи, в свою очередь, питаются этими микроорганизмами.
Просто проснуться…
Они пребывают на теле до тех пор, пока следы волос остаются очевидными. Поэтому время полного разложения зачастую зависит от количества волос, которое носил усопший. Люди и свиньи в этом плане имеют сравнительно мало волос и этап разложения у них гораздо короче, чем у более волосатых тварей…

Когда ж умчится ночи мгла,
И ты мои покинешь очи,
О, если бы душа могла
Забыть любовь до новой ночи!

Проснулась по будильнику. Вся мокрая от пота, обтерлась полотенцем и принялась одеваться. После умылась, сходила в туалет. Избавиться от мочевых испражнений оказалось проблематично, влагалище по-прежнему обдавало жжением. Однако я решила не обращать на это особого внимания, выпила чай с бутербродом и отправилась в школу.
Оставаться в квартире наедине со своими мыслями мне хотелось меньше всего. Я уже жалела о том, что сделала. Во всяком случае в финальном варианте развития событий. Нужно было оставить Сашу живым, не наседать на него, дать мальчику как-то привыкнуть ко мне, освоиться с ролью жениха, а уже потом предаваться разврату. Жаль, что я поступила иначе.
…ГОСПОДИ БОЖЕ НАШ, ОТРОКУ ПАТРИАРХА АВРААМА СШЕСТВОВАВЫЙ В СРЕДОРЕЧИИ, ПОСЫЛАЯ УНЕВЕСТИТИ ГОСПОДИНУ ЕГО ИСААКУ ЖЕНУ, И ХОДАТАЙСТВОМ ВОДОНОШЕНИЯ ОБРУЧИТИ РЕВЕККУ ОТКРЫВЫЙ: САМ БЛАГОСЛОВИ ОБРУЧЕНИЕ РАБОВ ТВОИХ, И УТВЕРДИ ЕЖЕ У НИХ ГЛАГОЛАННОЕ СЛОВО: УТВЕРДИ Я ЕЖЕ ОТ ТЕБЕ СВЯТЫМ СОЕДИНЕНИЕМ: ТЫ БО ИЗ НАЧАЛА СОЗДАЛ ЕСИ МУЖЕСКИЙ ПОЛ И ЖЕНСКИЙ, И ОТ ТЕБЕ СОЧЕТАВАЕТСЯ МУЖУ ЖЕНА, В ПОМОЩЬ И В ВОСПРИЯТИЕ РОДА ЧЕЛОВЕЧА…
Что ж… новый день встречает меня резью в глазах. Тело горит, кости ломит, температура. Наверняка простудилась. Ничего удивительного – в такой мороз бороться с собаками на снегу, любой захворает. Впрочем, это пустяк. Зайду после работы в аптеку, куплю каких-нибудь таблеток, вылечусь, а там, глядишь, все изменится. Жизнь вновь забьет ключом и расплывется по холсту радужной краской. Не сразу, но постепенно все невзгоды уйдут. Я буду ходить на работу, смотреть телевизор и мечтать о том, как буду стоять в свадебном платье перед алтарем. Не сейчас, но когда-нибудь. Все будет хорошо.
Единственное – нужно как-то выудить член. Ведь он по-прежнему купается в соках моего воспаленного чрева. Я даже не знаю. Может сам рассосется или просто выпадет? Меня это тревожит…
Подхожу к школе. Еще издалека замечаю приклеенный лист бумаги на дверях. Листовка с черно-белым снимком Саши, под ним надпись «ВНИМАНИЕ РОЗЫСК». Я останавливаюсь на какое-то время, смотрю в глаза улыбающегося мальчика и не могу сдвинуться с места.
Я помню эту фотокарточку – ее делали вначале сентября. Тогда приезжал фотограф из города. В закутке на втором этаже он повесил синее покрывало, перед ним поставил стул и установил треногу. В тот день мы с Верой, по приказу завуча вычистили этот закуток до блеска.
Я это помню.
Класс Саши фотографировали на большой перемене. Я стояла у окна со шваброй, делая вид, что рассматриваю дорогую фотокамеру, а на деле любовалась молодым юнцом, стоявшим у стены, задрав ногу. Ах, Саша, как же хорошо ты получился на этом снимке. Мой бедный маленький жених…
- Здорова!
Вздрагивая, я оборачиваюсь и вижу приближающуюся ко мне Веру.
- Ой, здравствуй, Верочка.
- Ну, что ты, - выдыхая, она смотрит на листовку, - любуешься?
- А… да я это…
- Да ладно, шучу. Ну, че ты, выздоровела, невеста?
- Что?
Вера смеется.
- А кто вчера в пьяном угаре орал, что у тебя жених в холодильнике, а? Пошли, говорит, покажу, докажу, увидишь, говорит, у меня жених настоящий в холодильнике лежит!
- Ой, Вер, я это… слушай…
Подруга по-прежнему скалит зубы.
- Что? С похмелья все женихи выветрились, да?
Я стараюсь улыбнуться, но выходит криво. Потираю лоб.
- Ладно, пошли работать, невеста! Сегодня работы выше крыше будет.
- Почему?
Вера кивает на листовку с Сашей.
- Да вон почему. Из-за этого!
Заходим в школу, проходим мимо охранника, здороваемся и я говорю.
- А мальчик тут причем?
- ****ь, Лид, при всем! Сегодня мусора с собаками придут, ясно? Директор сказал все отдраить, а то, говорит, менты срач где увидят, настучат, нам потом сверху ****юлей наваляют. Тебе оно надо? Мне нет.
Мы поднимаемся по лестнице.
- Ну… а чего они придут-то? Зачем?
- Лид, я ебу зачем? Мое дело шваброй махать, а не лезть, куда не просят.
- Ну, мало ли…
- Синяк, кстати, видно?
Вера останавливается на ступеньках, оборачивается и чуть наклоняется вперед. Поправляя очки, я смотрю на фингал подруги, сразу видно, что та потратила на его замазку все свое утро. Тщетно. Синяк по-прежнему пробивает боевой раскрас фиолетовым отпечатком кулака.
- Ну… так.
- Че, так?! Видно или не видно?
- Да вроде… не видно.
- Вроде?
- Ну-у…
- ****ь, Лид, от тебя слов, как от рыбы!
Вера продолжает подниматься по лестнице, я, молча, иду следом за ней. Проходим по коридору в сторону учительской, заворачиваем к расписанию. Там уже поставили нарядную елку – когда только успели. Над ней под самым потолком на веревке висят альбомные листы, на них разноцветные буквы складываются в надпись: «С Новым 1998 Годом»! Проходя мимо, я дотрагиваюсь рукой до еловой ветки. Потирая пальцы, вдыхаю запах хвои и смотрю на Верину спину.
- А где они ходить-то будут?
- Кто?
- Ну, эти… милиция с собаками?
Не оборачиваясь, Вера качает головой.
- Ох, Лидка… везде. Какая разница, один ***, всю школу намывать!
Открываем подсобку. Заходим, переодеваемся и ставим чайник на плитку. Достаем чашки из шкафа, наливаем чай. Вера садится возле окна, роется в сумке, выуживая зеркальце и косметичку, смотрит на меня.
- Во, - говорит она, показывая маленький пузырек с красным лаком, - смотри, че вчера на помойке нашла! Не знаю, кто выбросить догадался. Новый практически, его может раз всего открывали.
- Ну да…
- Ща намажусь и пойду ментов цеплять!
Накрашивая ногти, подруга высовывает кончик языка. Я же шмыгаю носом, взгляд мечется по драному линолеуму, словно одичавшая мышь. Не знаю что делать. Какие действия предпринять. Определенно мое появление перед милицией сегодня грозит полным крахом. Я не желаю отвечать ни на какие вопросы, да и чувствую себя прескверным образом. Без понятия, смогу ли соврать снова, или же выдам правоохранительным органам всю правду-матку. В таком состоянии я готова на любые глупости, вплоть до чистосердечного признания.
…ОТЕЦ, СЫН, И СВЯТЫЙ ДУХ, ВСЕСВЯТАЯ И ЕДИНОСУЩНАЯ, И ЖИВОНАЧАЛЬНАЯ ТРОИЦА, ЕДИНО БОЖЕСТВО И ЦАРСТВО, ДА БЛАГОСЛОВИТ ВАС, И ДА ПОДАСТ ВАМ ДОЛГОЖИТИЕ, БЛАГОЧАДИЕ, ПРЕСПЕВАНИЕ ЖИВОТА И ВЕРЫ, И ДА ИСПОЛНИТ ВАС ВСЕХ СУЩИХ НА ЗЕМЛИ БЛАГИХ: ДА СПОДОБИТ ВАС И ОБЕЩАННЫХ БЛАГ ВОСПРИЯТИЯ, МОЛИТВАМИ СВЯТЫЯ ОТЦЫ, И ВСЕХ СВЯТЫХ, АМИНЬ…
Еще и температура растет.
Трогаю лоб – так и есть. По ощущениям около тридцати девяти, если не больше. Влагалище жжет изнутри, мне больно сдвигать ноги.
Кашляю в кулак и тяжело вздыхаю в надежде, что Вера обратит на это внимание, посоветует отправиться домой или в поликлинику. Полечиться еще вместо того, чтобы в первый же день с головою нырять в работу. Безрезультатно. Вера по-прежнему занята ногтями. Я кашляю вновь, на сей раз чуть громче, медленно провожу ладонью по лбу и незаметно гляжу на подругу. Слежу за ее реакцией, дабы просчитать свои шансы.
- Даже не думай, - не поднимая глаз, говорит Вера, - я одна тут мыть не буду.
- Что?
- Через плечо. Ты че думаешь, я не понимаю, на что ты тут намякиваешь?
- Да я как бы без намеков… просто.
- Ну-ну.
После чая берем швабры и расходимся по этажам. Время полседьмого и к началу занятий все коридоры должны быть в идеальной чистоте. Таковы правила школы, и мы обязаны им подчиняться.
Я отправляюсь на первый этаж. Там через окна открывается обзор на парадный вход. Мою полы и стены, отчищаю от засохших жевачек батареи и подоконники, попеременно бросая взгляд за стекло. Если подъедет милицейский ПАЗик, решила, что скроюсь в туалете. Сколько не чисть, а запах из унитазов здесь настолько резкий, что вряд ли собака сможет учуять член мальчика в моем влагалище.
Кстати, жжение усиливается, становится просто невыносимо.
Убедившись, что никого рядом нет, захожу в мужской туалет. Стою возле раковины, затаив дыхание, прислушиваюсь к звукам за дверью. Из коридора доносятся детские крики, благо сейчас они достаточно далеко. Прячусь в одной из кабинок. Расстегиваю халат и снимаю трусы, нагибаюсь, дабы разглядеть опухший кусок мяса между ног. Мне становится не по себе. Я замечаю странные выделения – не такие как обычно, нет. Это похоже на гной!
В страхе я принимаюсь массировать влагалище – оно еще больше раздулось и теперь напоминает висящую опухоль с прорезью посередине. Массирую через боль, сквозь тесно сжатые зубы, массирую до тех пор, пока пальцы мои не становятся липкими. Сомнений не остается. Это самый настоящий гной, серо-желтый с примесью крови. Я поднимаю глаза и с открытым ртом упираюсь в надписи на стенке. Сознание пронизывает страшная мысль - член Саши разлагается внутри меня и заставляет тело мое гнить вместе с ним.
Господи, Лида, что же ты наделала? Неужели слепая страсть так повлияла на твой разум? Ведь раньше, вспомни, мы наслаждались произведениями великих классиков и спокойно существовали объятые романтизмом безответной любви!
А что сейчас?
Очередная попытка протиснуться сквозь воспаленную плоть. Затея, заранее обреченная на провал, я лишь еще больше пачкаю пальцы. В панике вытираю руки о свой халат и слышу приближающиеся голоса. Резко натягиваю трусы, судорожно застегиваюсь и вылетаю из туалета, практически сбиваю двух первоклашек.
Мне нужно домой!
Сходить к директору… сказать, что я еще нездорова, что у меня поднялась температура, и я просто не смогу отработать этот день. В конце концов жизнь дороже карьеры школьной поломойки. Захотят – пусть увольняют!
Забираю швабру, с ведром наперевес поднимаюсь к директору. Однако дверь в его кабинет закрыта, и я растерянно смотрю по сторонам. Вокруг толпы учеников с рюкзаками, проходя мимо меня, дети морщат нос и отворачиваются. Я подергиваю ноздрями – пахнет дохлятиной. От меня или от одежды, я не знаю…
… О ВЕЛИКОМ ГОСПОДИНЕ И ОТЦЕ НАШЕМ СВЯТЕЙШЕМ ПАТРИАРХЕ АЛЕКСИИ, О ГОСПОДИНЕ НАШЕМ ПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕМ МИТРОПОЛИТЕ, ЧЕСТНЕМ ПРЕСВИТЕРСТВЕ, ВО ХРИСТЕ ДИАКОНСТВЕ, О ВСЕМ ПРИЧТЕ И ЛЮДЕХ ГОСПОДУ ПОМОЛИМСЯ…
Спешно возвращаюсь в подсобку, быстро переодевшись, открываю дверь и встречаюсь глазами с Верой. Коллега смотрит на меня, скрещивает руки на груди, и лицо ее искажает гримаса возмущения. Она резко ставит ведро с водой себе под ноги. Делает шаг вперед.
- И куда это мы?!
- Вер… я это…
- Что, - подруга орет во всю глотку, - домой съебаться решила?! Так вот, *** ты у меня сегодня съебешься, поняла?! Быстро зашла и переоделась обратно!
- Да я…
Вера показывает пальцем на дверь нашей подсобки.
- Быстро, я сказала!
На мгновение все вокруг замирает. Этаж повисает в немой тишине. Ученики замолкают, заворожено разглядывая перепалку двух уборщиц. Под их тяжелыми взглядами лицо мое заливается краской.
- Вер…
Она срывает шапку с моей головы и швыряет ее в ведро.
- Зашла и переоделась, ****ь!!!
Я опускаю глаза, смотрю на свою шапку, плавающую в грязной мутной воде, и, раздувая щеки, насилу сдерживаюсь. Меня переполняет гнев. Всю жизнь прожила я куклой для битья, всю жизнь терпела издевки! И сейчас, по прошествии стольких лет, разве не заслужила я право на нормальное человеческое отношение?
- Еще раз так сделаешь, - говорю я чуть слышно.
Усмехаясь, Вера наклоняется вперед.
- Чего?! Че ты там бубнишь?!
Она принюхивается к моей одежде, специально, чтобы все видели, затыкает нос двумя пальцами и отшатывается к стене. Продолжает рвать глотку.
- Фу, ****ь, у тебя там что, корова сдохла?!
Я, молча, вынимаю из ведра свою шапку, выжимаю из нее воду и стараюсь уйти. Губы дрожат, чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. После такого унижения я вряд ли теперь смогу вернуться к работе.
- Куда пошла, ****ь!
Вера дергает меня за волосы. Я падаю на пол, очки отлетают куда-то в сторону. Я ничего не вижу, судорожно шарю руками по плитке под аккомпанемент детского смеха. Кто-то из них плюет мне в лицо. Я зажмуриваюсь, вытираю пахучую слюну со щеки и стараюсь подняться. Слышу, как Вера говорит.
- Ну-ка ребят, отойдите в сторонку, дайте я эту сволочь умою!
Ее голос пробивается сквозь школьный хохот жирной издевательской нотой, и в этот момент сверху на меня выливается ведро воды. Где-то глубоко в душе лопается оглушительным хлопком последняя нервная струна, и я съеживаюсь. Не в силах более сопротивляться, мокрая, лежу, уткнувшись лицом в грязный пол, и закрываюсь руками. Слышу спасительную трель звонка и замираю подобно каменной статуе. Последние издевательские комментарии со стороны учеников сменяются блаженной тишиной. Я нахожу очки, водружаю их на нос и смотрю по сторонам. Никого. Ни детей, ни Веры. Можно уходить…

7: АУТОЛИЗ

Состояние ухудшилось настолько, что я с трудом соображаю…
Все словно расплывается… пространство и вещи, наполняющие мою комнату, кажутся странными. Не такие как обычно. Они обретают совершенно новые формы, сплетаясь в некое подобие галлюцинаторного бреда. Я с трудом различаю реальность…
Сижу с градусником во рту. Не смогла правильно вставить его в подмышку и зажала губами. Тело горит, кости ломит, я вся дрожу…
Из стола вынула старую иконку. Она досталась мне от матери. Та вечно ходила по церквям, хоть и причисляла себя к коммунистам…
Я помню песнопения бородачей в расшитых одеждах. Их голос пробирал меня до самых костей, и я вся вибрировала, словно заведенный солдатик. Смотрела на изображения святой троицы.
Помню, тогда у меня обнаружили глисты. В очередной раз.
Зуд был просто невероятным. Я прямо чувствовала, как черви копошатся в просторах кишечника. И вибрация от пения священников этот зуд лишь усиливала. Черви танцевали внутри меня, а я стояла, переминаясь с ноги на ногу, в бессильной попытке что-либо изменить, воздерживалась от их заразительной пляски.
Это было на чьем-то венчании… не помню чьем именно. Это были мамины друзья… кто-то с работы.
… САМ И НЫНЕ ВЛАДЫКО ГОСПОДИ БОЖЕ НАШ, НИЗПОСЛИ БЛАГОДАТЬ ТВОЮ НЕБЕСНУЮ НА РАБЫ ТВОЯ СИЯ. И ДАЖДЬ РАБЕ СЕЙ ВО ВСЕМ ПОВИНОВАТИСЯ МУЖУ, И РАБУ ТВОЕМУ СЕМУ БЫТИ ВО ГЛАВУ ЖЕНЫ, ЯКО ДА ПОЖИВУТ ПО ВОЛИ ТВОЕЙ…
Я помню, как стараюсь незаметно почесаться. Дабы не привлекать внимания, отхожу в угол к какой-то иконе и просовываю руку за пояс. Указательным пальцем силюсь утихомирить глистов.
Мне неловко.
Я ощущаю на себе чей-то тяжелый взгляд. Пытаюсь отыскать владельца свинцовых глаз, однако среди толпы его нет. Немногочисленные взоры собравшихся устремлены к священнику, зачитывающему молитву перед женихом и невестой.
Но ведь я не сумасшедшая?
Кто-то смотрит на меня…
Я это чувствую!
Поворачиваюсь и встречаю лик божий. Он наблюдает за мной из угла с высоты деревянной иконы. Тело мое деревенеет, я чувствую, как гвозди, доселе державшие господа нашего на кресте, прибивают ноги к полу. Не дают сдвинуться с места. Я смотрю в его глаза - они будто бы осуждают все мои действия. Все мое естество. Тот час высовываю палец из трусов – замечая на ногте трех белых червячков. Они извиваются подобно бесноватому отродью.
Нужно срочно от них избавиться!
Передо мной чаша со святой водой. Не самый лучший выбор, но все же. Я спешно сую туда руки. Смывая червей, чувствую, как кружится голова. В глазах темнеет, нос пробивает запах ладана, и я падаю в обморок.
Я это помню.
… И ТЫ НЕВЕСТО, ВОЗВЕЛИЧИСЯ ЯКОЖЕ САРРА, И ВОЗВЕСЕЛИСЯ ЯКОЖЕ РЕВЕККА, И УМНОЖИСЯ ЯКОЖЕ РАХИЛЬ. ВЕСЕЛЯЩИСЯ О СВОЕМ МУЖЕ, ХРАНЯЩИ ПРЕДЕЛЫ ЗАКОНА, ЗАНЕ ТАКО БЛАГОВОЛИ БОГ …
Глядя на икону матери, я прошу господа дать мне сил на выздоровление, дабы успеть сыграть свадьбу с Сашенькой. Ведь если в ЗАГСе выдать его за живого меня не посадят! Недаром же я надела свадебное платье.
Дрожащими руками вынимаю градусник изо рта – сорок один и семь. Это Вера во всем виновата, из-за нее я заболела, из-за нее дважды падала в обморок пока шла из школы. Не знаю, сколько времени провела в снегу у гаражей, вот только вернулась к пяти и остаток вечера провалялась в кровати. Укутавшись в Сашины вещи, вспоминала наш первый раз и мастурбировала так яро, что, в конце концов, залила простынь кровью и гноем… и все это под ревущие голоса Завьяловых. Мать и отец в очередной раз бродили меж домов, выкрикивая имя моего мальчика…
- Саша, - мне кажется, я вижу тень в пустоте коридора, - это ты?
Я не успеваю сделать и пары шагов в сторону кухни, как слышу голос матери, сочащийся из темноты ванной комнаты.
- Вот и выросла, дочка… а ведь такой болезненной была, такой страшной… просто уродина. Помню, я тебя задушить даже хотела… подушкой задушить… в роддоме. Чтоб красоту мира внешностью твоей поганой не отравлять. Да вот только ты все дышала и дышала.
Я стою перед дверью и сжимаю иконку в руках.
- Мама?
- Хорошо хоть мужа нашла… пускай и кусками. У нас после войны отцы ведь тоже не целиком возвращались. Без ног, без рук, без головы… она им вообще ни к чему, главное чтоб между ног все стояло. Любишь его?
- Люблю, мамочка, больше жизни люблю!
Она там не одна, я слышу иные голоса, отлетающие от кафеля подобно футбольному мячику. Это голоса сотен мужчин. Они что-то бормочут по-немецки. Словно плачут, склонившись над раковиной…
- Mir ist kalt…sie sitzen auf dem r;cken… russische kinder… sie banden ein Seil an den Hals… Mir ist kalt… Mir ist kalt…
- Выходи замуж дочка…
Я открываю глаза и вижу перед собой потолок. По-прежнему лежу в кровати, натирая клитор вздутого влагалища. Телевизор почему-то включен и показывает рябь. Я не помню, как включала его.
Однако нужно спешить. Ставлю кассету в магнитофон, перематываю ее на начало и нажимаю кнопку воспроизведения. Иду на кухню.

Жил-был художник один, домик имел и холсты.
Но он актрису любил, ту, что любила цветы…

В свадебном платье открываю холодильник и вынимаю голову мальчика. Возвращаясь в комнату, я сажусь перед зеркалом, старательно расчесываю его волосы. Делаю прическу. Накладываю румяна на серо-желтые щеки жениха. Пудрой маскирую его трупные пятна. Крашу губы и ему и себе, попеременно подпевая голосу Пугачевой.

Утром ты встанешь у окна - может, сошла ты с ума!
Как продолжение сна, площадь цветами полна!
Похолодеет душа - что за богач здесь чудит?
А под окном, чуть дыша, бедный художник стоит!

Вываленный язык Саши, пальцем пропихиваю обратно в рот. Зашиваю его губы нитками, дабы язык обратно не выпал. Мутные зрачки закрашиваю черной тушью, а то они какие-то бледные и от того глаза напоминают глаза рыбы. Ведь в ЗАГСе нужно быть красивыми, правда?
- Посмотри на нас, милый, - я поворачиваю его лицом к зеркалу, - видишь, как мы улыбаемся? Видишь, как счастливы?
Теперь мы готовы.
… БОЖЕ СВЯТЫЙ, СОЗДАВЫЙ ОТ ПЕРСТИ ЧЕЛОВЕКА, И ОТ РЕБРА ЕГО ВОЗСОЗДАВЫЙ ЖЕНУ, И СПРЯГИЙ ЕМУ ПОМОЩНИКА ПО НЕМУ, ЗА ЕЖЕ ТАКО ГОДНО БЫСТЬ ТВОЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, НЕ ЕДИНОМУ БЫТИ ЧЕЛОВЕКУ НА ЗЕМЛИ: САМ И НЫНЕ ВЛАДЫКО, НИЗПОСЛИ РУКУ ТВОЮ ОТ СВЯТАГО ЖИЛИЩА ТВОЕГО, И СОЧЕТАЙ РАБА ТВОЕГО СЕГО, И РАБУ ТВОЮ СИЮ, ЗАНЕ ОТ ТЕБЕ СОЧЕТАВАЕТСЯ МУЖУ ЖЕНА. СОПРЯЗИ Я В ЕДИНОМУДРИИ, ВЕНЧАЙ Я В ПЛОТЬ ЕДИНУ, ДАРУЙ ИМА ПЛОД ЧРЕВА, БЛАГОЧАДИЯ ВОСПРИЯТИЕ…
Выхожу на улицу. Благо уже достаточно поздно и тьма с легкостью скроет голову мальчика от посторонних глаз. Да и кто может увидеть нас в такое время? Первый час ночи. Пошатываясь, бреду в сторону ЗАГСа, пробираясь сквозь сугробы и ледяной ветер, спускаюсь в овраг. Это позволит значительно сократить путь и выйти прямо к назначенному месту.
Мне не терпится предстать перед алтарем и получить возможность прокричать «ДА» на вопрос, согласна ли я стать женой моего маленького жениха! А Саша… он не сможет отказаться. Попробуйте ответить отказом с зашитым ртом, уверена у вас ничего не получится!
Подумать только, я столько лет ждала этого момента, и вот он настал - у меня самая настоящая свадьба! Теперь мы посмотрим на лицо Веры, когда та узнает, кто мой жених и как он хорош в постели. Отныне именно она будет вынуждена слушать мои рассказы, а я буду выдавать их во всех подробностях, чтоб у подруги слюна до колен висела! Ей-то с мужем подобного уже не изведать. Чего и говорить, старость не идет во благо любовным прелюбодействам и совсем другое дело юный мальчик, не опороченный искушающим змеем сверстниц! Я – единственная, кто будет истекать истомой при одной только мысли о нем, и лишь со мной отныне ему позволено совокупляться…
Ногам холодно. Я опускаю глаза и понимаю, что забыла одеться. На мне лишь свадебное платье. И сапоги и пальто я оставила дома. Конечно, это может сыграть со мной злую шутку, и я еще больше разболеюсь. Но ведь возвращаться плохая примета? Нужно идти дальше, Лидочка, нужно идти. В такой ситуации лучше доверять приметам, мало ли что может…
Завтра поднимусь к Завьяловым, и мы отметим нашу с Сашенькой свадьбу. Не станут же они выгонять избранницу сына только за то, что их роспись прошла тайно? Потом все вместе заберем заявление из милиции. Придем и скажем: «Вот они мы, смотрите! Теперь мы женаты и не нужно никого искать».
И меня обязательно поздравят огромным букетом роз, после чего похлопают Сашу по плечу и подмигнут ему, мол: «Молодец, мальчик, такую невесту себе отхватил». Вне всякого сомнения, так и будет!
…ИЖЕ В КАНЕ ГАЛИЛЕЙСТЕЙ ПРИШЕСТВИЕМ СВОИМ ЧЕСТЕН БРАК ПОКАЗАВЫЙ, ХРИСТОС ИСТИННЫЙ БОГ НАШ, МОЛИТВАМИ ПРЕЧИСТЫЯ СВОЕЯ МАТЕРЕ, СВЯТЫХ СЛАВНЫХ И ВСЕХВАЛЬНЫХ АПОСТОЛ, СВЯТЫХ БОГОВЕНЧАННЫХ ЦАРЕЙ И РАВНОАПОСТОЛОВ, КОНСТАНТИНА И ЕЛЕНЫ, СВЯТАГО ВЕЛИКОМУЧЕНИКА ПРОКОПИА, И ВСЕХ СВЯТЫХ, ПОМИЛУЕТ И СПАСЕТ НАС, ЯКО БЛАГ И ЧЕЛОВЕКОЛЮБЕЦ…
Двери ЗАГСа закрыты. Я пару раз дергаю ручку, после чего разворачиваюсь, растерянно глядя по сторонам, шмыгаю носом.
Возможно они откроются утром…
- Нужно подождать, мой любимый, - говорю я, глядя на голову Саши у себя подмышкой, - зато в очереди будем первыми!
Улыбаясь, я прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Жжение во влагалище усиливается, но я терплю. Неожиданно что-то горячее и мокрое выскальзывает из моего чрева, с едва слышным звуком падает в снег. Я опускаю глаза, протираю очки, и вижу под ногами почерневший, сморщенный член.
… В БОЛЕЗНИ И ЗДРАВИИ, ПОКА СМЕРТЬ НЕ РАЗЛУЧИТ ВАС…


Жми:

Будьте в курсе всех свежих постов!
Введите свой E-mail:

#1 написал: mehanic 14 ноября 2016 16:41
Аццкий Вампирище
Новостей: 19
Коментов: 7266
На сайте 5.05.2012
Разлучила таки.
#2 написал: Хирург 21 февраля 2017 22:16
Аццкий Вампирище
Новостей: 31
Коментов: 5981
На сайте 2.09.2012
Великолепно.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Последние комменты

Все отзывы

Топ лучших

1. khronos29472
2. ultraflex28958
3. Takeda23033
4. kle-belchonok22534
5. BlackAlex17441
6. svenik17308
7. ivan15974
8. Инесса Арманд13539
9. SuperEvgeniya10707
10. ОПЕР10454

Архив жести

Декабрь 2017 (201)
Ноябрь 2017 (371)
Октябрь 2017 (367)
Сентябрь 2017 (346)
Август 2017 (317)
Июль 2017 (293)

Интересно