Зона ожидания (многобукв).

-1-

Сигов Плес – самый бесполезный кусок суши по обоим берегам реки Северины. Попав туда, вы быстро убедитесь, что место не подходит ни для пикника, ни для прогулки: слишком сыро, чтобы разводить костер, а двигаться можно только вдоль воды. Если Северина не спокойна, плес захлестывают волны.
В ширину эта полоска топкой земли – шагов тридцать, дальше начинается откос, взобраться по которому зимой под силу разве что альпинисту, а осенью и весной почва раскисает от влаги. Увязнуть где-нибудь посреди подъема не беда, но можно и скатиться к подножью, свернув себе шею – случаи бывали. Летом подъем не так уж и труден.
В конце восхождения вы остановитесь перед забором из стальной сетки; кое-где сохранились обрезки колючей проволоки. По ту сторону забора расположен аэродром Совихин, в тридцатые годы – экспериментальная база дальней авиации. Здесь придется потратить некоторое время, чтобы отыскать прореху в заборе – поваленную секцию. Метрах в ста за ней начинается взлетная полоса 01.

Секция помешала пилоту коммерческого рейса: Сессна-172 не перетянула через забор; передняя ее часть вместе с пилотом и руками пассажира, вцепившегося в спинку кресла, упала на Сигов Плес, а остальное долго собирали по косогору. Самые крупные обломки упокоились в гигантской вмятине ниже по склону. Полная история этой вмятины спрятана в архиве комитета по расследованиям: четверть века назад в косогор врезался идущий на посадку Ан-24. За минуту до того, как из-за края откоса вырос столб пламени, в эфире прозвучало: «Управление слева, связь и контроль справа» - кто-то из экипажа спутал кнопки переговорного устройства; фразу услышали в диспетчерской и в кабинах двух самолетов, ожидавших своей очереди на посадку.
Катастрофу видел аэродромный работник, ловивший рыбу с плота: «фантомас» вывалился из придвинувшегося вплотную к Северине тумана и снижался к полосе, но в последний момент будто поднырнул под глиссаду. Авторство маневра могло принадлежать только пилотирующему – КВС. Косогор оцепили двумя ротами солдат, на реке дрейфовали патрульные катера, а в деревне на другом берегу отиралось несколько приезжих, якобы отпускников, не столько отдыхавших, сколько вынюхивавших и подслушивавших. Местность прочесывали бойцы в форме без знаков различия, но с автоматами и собаками. А Сигов Плес взыскал с гостей жертву: один из солдат поскользнулся и кубарем свалился вниз, на камни – когда до него добрались, лениво набегающая вода вымывала из разбитой головы мозг.
Недели через две «комитетчики» - по общему мнению, это были они – свернули лагерь и ушли, но до этого основательно подчистили косогор, даже слой земли поснимали лопатами. О результатах расследования начальству аэродрома, разумеется, не доложили, но потом штурман транзитного борта обмолвился в диспетчерской, что у командира разбившегося Ан-24 осталась жена и сын, и что их лишили всех полагающихся привилегий, компенсаций, и даже выселили из квартиры. Семьи остальных членов экипажа репрессиям не подвергались, и только со вторым пилотом какая-то тёмная история, но он детдомовский, а жилья у него не было – кантовался по лётным гостиницам.
Мало кто помнит об этой катастрофе: прежние работники ушли на пенсию, а кто и в мир иной. Но забыли ее не быстро: ошкуренный косогор долго напоминал о вздыбившемся к небу огне и о небывалом нашествии спецслужбистов. Проходили годы, откос залечил раны, осыпался под ветром, дождем и снегами наспех собранный холмик – могила сержанта внутренних войск – и только выбоина, оставленная носовым обтекателем Ан-24, по сей день зияет над Сиговым Плесом, будто раскрытый в крике предсмертного изумления рот.
У снесенной секции забора задержитесь и прислушайтесь, не донесется ли рев двигателя. Самолеты аэроклубов отрываются с середины взлетной полосы и к торцу набирают метров пятьдесят высоты. Но они всё же учебно-тренировочные, и это стоит учитывать.

С началом реформ аэродром законсервировали по нерентабельности, и самыми разумными живыми существами остались на его территории дичающие собаки. Однажды двое ребят из деревни Вершины приехали сюда на велосипедах – посмотреть на старые ангары и заглянуть в остов десантного биплана. К ужину они не вернулись, и мужчины бросились на поиски. Искать пришлось недолго. Велосипеды нашли на восточной окраине летного поля, а поодаль ерошились собачьи загривки: стая брала людей в кольцо. Председатель правления выстрелами из двустволки разогнал рычащих собак, и тогда, продвинувшись дальше, люди увидали в траве окровавленные обрывки одежды – всё, что осталось от ребят. Отец одного из погибших – участковый инспектор – той же ночью перебил свору из табельного пистолета. По крайней мере, так он написал в рапорте. Его уволили из органов, но он еще несколько месяцев ходил на аэродром, никому не объясняя, зачем. А зимой, декабрем, не по прогнозу вдарило минус сорок – он там и замёрз.

В 2002 году аэродром вернули в эксплуатацию, передав в ведение ОАО «Совихинский Малый Воздушный Флот». Ренессансу экспериментальной базы содействовал переехавший из Москвы бизнесмен, сам инвестировавший крупную сумму. Он заранее сколотил компанию единомышленников-энтузиастов, обошел десятки чиновничьих кабинетов и щедрой рукой раздал на взятки целое состояние. На спонсорские деньги отремонтировали взлетно-посадочную полосу, две рулежные и магистральную дорожку, установили комплекс навигационного оборудования и курсо-глиссадный маяк. Церемонию открытия почтил визитом губернатор. Он посидел за праздничным столом в сборном доме клуба «Сова-2002», послушал лекцию об устройстве аэродрома, махнул рюмку «на посошок» и заявил, что данный объект инфраструктуры в надежных руках. Репортаж о визите опубликовала газета областных новостей, снабдив его изрядно ретушированной фотографией: губернатору «подправили» нос, когда-то дважды перебитый – хрящи срослись неудачно. Статья гласила: «Глава области Борис Корнилов возвращает к жизни аэродром».

К 2003-му на аэродроме обосновались пять щитовых домиков-клубов, да еще растаможенный, с финской границы, трейлер парапланеристов. Неприятности начались значительно позже, когда летчики-любители, освоившись на крыльях, стали терять осторожность и нарушать зазубренные в свободное от работы время правила полетов.
«С почином» выступил постоянный клиент клуба «Кукурузник» - мужчина нервный, с которым, по признанию знакомых, даже в машине ездить было стрёмно. Он поднялся в воздух после наступления сумерек, чтобы отработать полет по приборам, но запутался и на огромной скорости «посадил» выкупленный у клуба Як-18Т в гниющие за пять километров от аэродрома бараки. До больницы его довезли живым, в реанимации он открыл глаза… и кардиомонитор выдал прямую линию. Областная желтая пресса хором убеждала обывателей, что недобросовестные владельцы аэроклубов срубают легкие деньги, заливая в баки плохое топливо и экономя на обслуживании. Владельцы только разводили руками: ну не совсем же они дураки, технику гробить! Поминая погибшего, твердили о необходимости беречь себя, не превышать угол крена и не чудить с высшим пилотажем, но тот, кто говорил об этом громче всех, уже стоял следующим в очереди: через месяц, ровно на тридцатый день, он не сумел вывести самолет из штопора и встретил пропеллером бетонные плиты магистральной дорожки.

Всё это, конечно, не повод удирать при виде заходящего к Сигову Плесу самолета: они не валятся один за другим, и тем более нужно обладать «везением» гораздо выше среднего, чтобы угодить под падающий «Як» - при условии, что он вообще упадет. Так что спокойно двигайте на летное поле. И только, заметив фигуру человека, неподвижно стоящего у забора без всякой очевидной цели, уходите, и, желательно, побыстрее.

-2-

Ярослав Барсуков увидел призрака там, где, по предположению диспетчера, потерпел крушение Як-18Т Мишки Дорошевича. Дороги к баракам не было: они стоят на пустоши, отделенные от мира своеобразной пограничной линией – заболоченной низиной. Все еще надеялись, что ЧП называется аварией, а не катастрофой, но Ярослав первым определил, что надеяться не на что. Вот тогда-то в свете фар от правого крыла распластанной «Тэшки» метнулся человеческий силуэт. Барсукову почудилось, что ксеноновый луч пронзил его насквозь; он бросился к самолету, подсознательно уверенный: призрак затаился, слившись со стеной соседнего барака. Сквозь треск стропил из кабины «Тэшки» прозвучал последний стон пилота, и Барсуков вдруг отчетливо ощутил, что он здесь один, а кроме него только стонущий, обожженный двигателем пилот, и еще НЕКТО в тени. За ту секунду, что призрак освещали фары, Барсуков успел разглядеть лицо – не в подробностях, но выражение говорило само за себя: кто бы это ни был, он пешком прошел через ад до выхода на поверхность. Ярослав, не суеверный и циничный, подумал: именно среди этих чертовых бараков и могут покидать преисподнюю те, кто попал в нее прежде собственной смерти.

О бараках ему рассказывал семидесятилетний Глеб Глебыч Осипов, нанятый дежурить в сторожке у въезда на аэродром. Они остались от лагеря особого режима; здесь «трудились» самые остервенелые палачи без зачатков сострадания, но и эти монстры в людском обличье один за другим избавлялись от пляшущих перед глазами багровых чертей, стреляя себе в лоб.
В узких кругах лагерь именовался не иначе как «Медленные нары». По замыслу, родившемуся за кремлевской стеной, его предназначили для «сливок» уголовного сообщества – коронованных воров, имевших широкое влияние, но категорически отказавшихся сотрудничать с охранкой эпохи серпа и молота – ЧК. В лагерь за Севериной их свозили по приговору трибуналов-троек, надзиратели выступали в качестве кинооператоров, а отснятые хроники использовались как аргумент для самых упертых. И, хотя сроки в приговорах варьировались от трех дней до месяца, осужденные предпочли бы расстрел на месте, ибо срок означал лишь то, что три, семь или тридцать дней тебя будут подвергать пыткам, подводя к порогу смерти и «взбадривая» наркотическими препаратами, чтобы не шмыгнул за порог раньше времени. Убежать отсюда было нереально, да и после первых «сеансов» преступники не только не могли бегать: ходили под себя. И всё-таки один раз побег состоялся: трое зэков убили конвойных на коротком пути от лазарета до барака, сняли с трупов автоматы, и, отстрелявшись от охраны, перелезли через забор – на «колючке» осталось немало их кожи. Обливаясь кровью, они направились к аэродрому – план бегства принадлежал летчику-испытателю, герою Советского Союза, снятому с должности за крамольные высказывания и ушедшему в криминал из мести. Пробившись на аэродром – охраны там побольше, чем в лагере – он и двое отчаянных головорезов собирались захватить самолет.
Осипов, отслуживший на аэродроме с призыва в армию до закрытия в восемьдесят шестом, той ночью был в патруле, но зэки прорывались с другой стороны, с севера. Неизвестно, удалось им задуманное или нет, но земляк Осипова, стоявший со взводом в усилении, получил огнестрельную рану и пребывал под впечатлением, что пулю ему всадил кто-то из своих. «Глеб Глебович, - спросил Барсуков, - а что такого здесь делали… экспериментального? Или ты подписку давал?». Осипов покачал головой: на испытания глазеть никому не позволялось, волкодавы из отдельного батальона могли и в расход пустить. «Вот они-то небось подписки и давали. Мы, конечно, тоже о неразглашении подписывались, но нам разглашать нечего. Это уж после как Минобороны аэродром области спихнуло, а я на диспетчера выучился, исходил всё вдоль-поперек, а прежде лучше было не соваться, куда не звали».

После этого разговора Барсукову не приводилось бывать рядом с бараками, но над ними лежала зона полетов, и, нарезая там круги, он рассматривал чернеющие под крылом прямоугольники крыш и думал о бездне зла, боли и ужаса, что впитала в себя лагерная земля. Рациональный до мозга костей, Ярослав четко, будто интуитивно различал для себя добро и зло. (Пять лет назад, опаздывая на переговоры, он остановил машину у безликого подмосковного магазинчика, чтобы забежать за пачкой сигарет, но увидел женщину-продавщицу, да так и застыл на пороге. Его с головой накрыла тёплая волна, и ничего не значащее усталое «Вам что-нибудь подсказать?» растопило когда-то замерзшую в душе глыбу льда. Он купил сигареты и пробормотал: «Я бы вечерком… заехал за вами». Возвращался, везя на переднем сидении огромный букет цветов, и воображал, как скажет: «Это – вам»). То же, только наоборот, происходило с ним в зоне номер три: когда самолет закладывал вираж над крышами – трупными пятнами, интуиция вопила: «Опасное сближение». Снизу взвивался ледяной жгут, и упаси Боже, если лопасти начнут его наматывать. Ни за какие коврижки Ярослав не согласился бы провести ночь в одном из бараков… от деревенских он знал, что там не бывает и бомжей.

…Дорошевича достали из кабины, высвободив заклинившую дверь и отстегнув ремни. Вчетвером отнесли пострадавшего в джип, и тело его было жутко эластичным – падение раздробило все до единой кости. «Скорая» не проехала к лагерю, врачи ожидали около аэродрома – там, где полвека назад темнота вышвырнула из себя беглых зэков с автоматами, открывших огонь по солдатам охраны. А призрак – исчез, словно и впрямь это был призрак, а не… Кстати, КТО?! Ярослав остановился на выводе, что парень – сумасшедший, может, смылся из дурки, как Юлькин «бывший». Если он подошел к самолету, чтобы добить летчика, а джип его спугнул?

Своей версией Барсуков поделился с женой, но Юлька велела ему не выдумывать и не возводить напраслин. «Нет, я тебе верю, может быть, он и с придурью. Но почем ты знаешь, может, он решил, что это ТЫ приехал добивать? Может, он хотел помочь? Может, он и бездомный-то потому, что бандиты квартиру отняли? А ты на крутой тачке, и он тебя за такого же принял». Юлька – воплощенная доброта – не увидела бы злое начало и в самом дьяволе, зайди тот к ней в ларек за бутылкой пива. Она и про бывшего мужа плохого слова не сказала. «Несчастный он был. Красивый, стихи писал, посылал в журналы, а их не печатали. Вот и запил от обиды». Непризнанный гений всё пил и пил, избивал жену и дочек-близняшек, но Юлька как могла его оправдывала и покрывала перед милицией. И даже в самый последний день их совместной жизни, по итогам которого «гений» загремел в психушку, она не закричала, прокусила себе губу, но ничем не привлекла внимания соседей, не позвонила в отделение. За нее это сделала близняшка Неля, чем спасла жизнь и маме, и себе, и задремавшей после ужина сестренке.

Сам Ярослав, во всех других отношениях здоровый как бык, страдал бесплодием, но Юлькиных дочек принял как родных. Водил гулять, встречал с продленки, делал с ними уроки и радовался, как быстро они взрослеют. Иногда, поглаживая руку жены с искалеченным мизинцем, он тихонько говорил ей: «Муж твой, конечно, дебил дебилом, но девчонки такие классные!». В четырнадцать лет похожие как две капли воды близняшки абсолютно отчетливо друг от друга отличались. Гиперактивная Неля всё больше набирала черт отчима и была ему верной помощницей во всех летных делах. Училась она на пятерки, бегло говорила по-английски и получала призы на школьных олимпиадах.
Нелина двойняшка Милочка по иностранному языку имела твёрдый «неуд», да и русским пользовалась крайне неохотно. Но чем дальше, тем больше в ней раскрывалось то лучшее, что не раскрыл в себе ее отец, удравший из Кащенко и насмерть забитый неподалеку скинхедами. Хвастаться успеваемостью ей не приходилось, зато она великолепно рисовала, и Барсуков с гордостью показывал друзьям устроенную в детской «выставку». Он отдал Милочку в художественную школу, но близняшка умудрилась пропустить всю первую четверть, и расстроенная Юлька водворила ее обратно под крылышко к сестре. Учителя называли Милочку замкнутой, но на самом деле она была просто отстраненной. С тайной мыслью посмотреть, что получится, Ярослав подарил ей мольберт, холсты и набор масляных красок. Милочка сказала «Спасибо» и вернулась к своим любимым карандашам. А наутро заспанная, но уже удивленная Юлька отвела мужа в детскую и продемонстрировала первую Милочкину картину, написанную маслом: пушечный фрегат, рассекающий освещенные вспышкой молнии штормовые волны. Рядом с мольбертом спала на пуфике Милочка, сложив под щекой ладошки.

Открыв для себя масляные краски, Милочка часами расхаживала вокруг мольберта, мелодично напевая какой-то мотивчик. Без всяких навыков рисования и тем более живописи она изображала на холсте поразительно реальные сцены… душа у нее лежала почему-то к сражающимся со стихией фрегатам. А может, это был один и тот же фрегат.

***

За минуту до того, как на магистральную дорожку обрушился Як-52 с акционером клуба «Тэйк Офф» за штурвалом, Барсуков вновь увидел призрак.

Он ехал на квадроцикле от КДП, где утверждал планы полетов. Над головой рычал мотор, и Ярослав, подняв взгляд, разобрал бортовой номер 016. «Уж не фигуры ли надумал крутить?» Справа, за кромкой вертолетной стоянки, расположилась с мольбертом Милочка: когда близняшки жили в клубе, она уходила куда-нибудь подальше. Милочка махнула отчиму рукой, и Барсуков помахал ей в ответ: он торопился. Вот-вот должен был подъехать клиент с договором на воздушные перевозки. Основной бизнес Барсукова шел ни шатко ни валко, но клуб давал обороты, да и работалось с удовольствием. Команду Ярослав подобрал надежную – двое пилотов из ВВС, механик, чинящий всё, что нуждается в починке, ну и Юлька с Нелей за менеджеров. Неля уже вполне прилично управляла двухместной «Фреттой», хотя до самостоятельного вылета ее пока не допускали: береженых Бог бережет.
Боковое зрение уловило человека, откуда-то Ярославу знакомого.
Благодушное настроение замедлило его реакции. Но – лицо! То самое лицо, что высветили из темноты фары – сморщенное, с перекошенным ртом. Должно быть, такое же сатанинское лицо сделалось у Юлькиного мужа перед тем, как он грохнул об пол тарелку, отхаркнулся матершиной, схватил остро отточенный нож и отсек жене две фаланги пальца.
Пришелец стоял как вкопанный, и полы рыбацкого плаща колыхались от легкого ветра. Милочка тоже его заметила: она приподнялась, держа в одной руке кисть, а другой сдвигая на лоб солнечные очки. Барсуков лихорадочно выбирал, как ему действовать: ущемить ли Милочкины права на свободу и увезти ее от греха подальше в клуб или подойти к мужику в рыбацком плаще и как минимум выяснить его личность. Что он вообще здесь делает? Ярослав почти выбрал первое, когда рокот мотора в небе отвесно канул вниз.
В следующий момент Як-52, позывной «ноль-шестнадцать», с оглушительным грохотом врезался в магистральную.

Выкрутив ручку газа, Барсуков рванул с пояса рацию – сообщить на КДП, хотя нет! – сменный диспетчер всё видел и сам уже передавал экстренные сообщения. Потрясенный зрелищем катастрофы ум потерял и мужчину в рыбацком плаще, и близняшку-художницу, и важным стало одно: в обломках плоскостей, посреди лужи бензина кто-то мог еще бороться за жизнь.
Уши заложило, носоглотку закупорило запахом авиационного бензина, а над лётным полем всплыли первые клочья гари.
Под колесами заскрежетало, и Ярослав понял, что давит шинами кусок фюзеляжа.

Позже он узнал фамилию погибшего, еще позже – причину катастрофы: обрыв рулевого троса. Узнал, что при ударе о бетон голову летчика отстрелило до вертолетной стоянки. Куда именно, могла бы рассказать, но никогда не рассказывала отчиму Милочка. Что-то упало в траву, и мужчина в рыбацком плаще опустился на колени.
Милочка отложила кисть, подобрала края длинного сарафана и пошла к нему, на цыпочках переступая через щели в бетонных плитах…

***

Спустя полчаса Ярослав, не дозвонившись Глеб Глебычу, поехал в сторожку. Глуховатый Осипов вполне мог не услышать грохота, и как бы старика инфаркт не прихватил, когда перед шлагбаумом выстроится колонна из скорой помощи, милиции и пожарников. Возле обломков «Яка» были парни из «Тэйк Офф» и кое-кто из вертолетчиков, но им тоже, собственно, оставалось только курить до прибытия спасателей.
В сторожке Ярослава ждал призрак.
Когда, убежденный уже, что беда пришла не одна, Барсуков ворвался в сторожку, ему бросился в глаза лежащий на кушетке рыбацкий плащ.
- Случилось? – хмуро спросил Осипов, наливавший в чашки кипяток. Рядом с ним сидел призрак – в поношенном свитере с горлом, в заляпанных грязью сапогах и вытянутых на коленях старых брюках.
- «Пятьдеся второй»… всмятку… в бетон прямо, - выдавил Барсуков. – Сейчас, это… «Скорая» подкатит, менты, все дела…
- Ай, нехорошо как…
- Глебыч, а это у тебя кто?!
- Это ж Пашка. Пашка Приблудный, из деревни. Он с мозгами не в дружбе, а парень-то безобидный. Да, Паш?
- Из деревни, - повторил призрак и улыбнулся. Ничего дьявольского в его лице не осталось, глаза васильковые, затравленные – и рубленные морщины, как шрамы. Помоложе Осипова, но не намного. – Меня Пашей зовут. В деревне живу.
И он потянулся за чашкой.
За окном взвыла сирена, Осипов отставил чайник и вышел к шлагбауму.
И вдруг Пашка пробормотал, глядя на привалившегося к косяку Барсукова:
- Ты не смотри так. Я плохого не хотел… Это они, это они… Я только проводить. Правда. Правда.
- Какие, к едреням, они? – спросил Ярослав.
- Они, они… Они ищут, им на землю надо. Это их… - он глубоко вздохнул и неожиданно очень четко выговорил: - Спутный след. – И добавил:
- Их время пожрало.
- Григорьич, давай сюда! – Осипов стукнул кулаком по оконной раме.

-3-

Долгое время Пашка еще оставался для Барсукова тайной. Несмотря на всю его материальность и рекомендации Глеб Глебыча, в нем было что-то запредельное.
Пашка – деревенский. Это Осипов сказал – приблудный, мол. Приблудный – значит, явился невесть откуда. Где он живет, чем питается? Да и вид ухоженный, одежда хоть и грязная, а выбрит гладко и причесан на пробор. Осипов пожимал плечами, не вникая, с чего такой интерес. Ну да, приблудился в Вершины Бог знает с каких краев, без документов, без денег, без вещей. Лет двадцать тому, а то и все двадцать пять, но, когда в восемьдесят восьмом свора загрызла ребятишек, Пашка уже считался в Вершинах за своего и с другими мужиками ходил сюда на поиски. Пробовали поначалу вызнать: кто, зачем, а потом плюнули, да и Пашка прижился. Парень крепкий, колет дрова, воду таскает, помогает копать огород, а за это его кормят и пускают ночевать в сараях.
Барсуков болезненно перенес развенчание демонической природы сельского дурачка, чего сам от себя не ожидал. Его бы куда больше устроило, окажись Пашка привидением, фантомом, чьим-то посмертным образом. Но пошатнувшийся скептицизм твердо встал на ноги: нет, мир не шире чем ты его знаешь... не надейся… нет ничего, что наука проглядела, пропустила мимо, не разнесла по таблицам и не выразила в уравнениях. И только короткий диалог, что состоялся между ним и Пашкой, не давал Ярославу расслабиться, требовал выискивать хоть крохи смысла в невнятном бормотании.
Еще. За каким чертом Пашку занесло той ночью в бараки?
И с чего он прибежал на лётное поле, когда Як-52 выписывал свою последнюю фигуру на малой высоте?
Барсуков впал в уныние, обнаружив, что Пашка давно примелькался коллегам по аэродрому: захаживал на огонёк и к парапланеристам, и в «Кукурузник», и на КДП. Юлька с близняшками втихомолку его подкармливали. Барсуков хотел возмутиться, но быстро остыл: что правильно для Юльки, то правильно и для него. Если женщины оставались в городе, Ярослав сам, хотя и без особого восторга, разогревал Приблудному обед в микроволновке. Пашка много не ел – так, ковырнет разок-другой вилкой картошку, и, считай, наелся. Зато любил кофе, крепкий, сладкий, чтобы пять, шесть кусков рафинада. Рафинада Ярославу было не жалко, да и Пашка не докучал: брал свою чашку и уходил за беседку.
Ярослава так и подмывало с ним пообщаться, но что-то удерживало его от такого «общения».

В марте Барсукову стало не до Пашки: Милочка слегла в больницу. Ее забрали в критическом состоянии – дотянула до последнего. Семеня к лифту за носилками, Неля в сердцах воскликнула: «Милка, ну ты богиня! Что, трудно было раньше врачу показаться?!». «Не кричи на нее, ей волноваться вредно», - одернул Нелю Барсуков, но Милочка вовсе и не волновалась. Она ответила «Ага», явно думая о чем-то возвышенном, и с достоинством ойкнула от укола, при этом прорезалось взрослое грудное контральто. Переведенная из интенсивки в общую палату, она попросила бумагу и карандаши, и, подложив под спину две подушки, рисовала свои фрегаты. Про операцию высказалась с королевской лаконичностью: «Мне не понравилось». Всю следующую неделю врачи не давали никаких обещаний, ограничиваясь формулой «Организм молодой, должен справиться, от нас мало зависит». И только к исходу восьмого дня медицина признала за Милочкой способность справляться: «Самое трудное позади, - сказал откровенно недоумевающий завотделением. – Еще неделька-другая, и отпустим вашу девочку домой». Барсуков, еле таскающий ноги от недосыпания, забрал Милочку из больницы, сдал Юльке и Неле, а сам подорвался в Москву: накопилась тонна нерешенных вопросов, и «турпохода» по коридорам власти было никак не избежать.
Между тем одна запарка тащила за собой другую. Пока Милочка рисовала в больнице фрегаты, всё внимание уделялось ей одной, с организацией полетов справлялись пилоты «Совы», но отчетность запустили основательно. Так и получилось, что с вокзала Ярослав отправился на аэродром. Он давно уже не сводил дебет с кредитом и тоскливо припоминал, с какого конца за это положено браться. Но Юльку дергать не стал: она за месяц и так издергалась. Милочка и вправду богиня: чуть не прикончила себя перитонитом, и ведь ни словечком не обмолвилась, насколько ей плохо…
Дверь в клуб была заперта, «Фретта» и «Тэшка» зачехлены. Потирая висок, Ярослав сообразил: механику он сам же дал выходной, Макс и Вадим улетели на «Караване» с грузом в Тверь. Подфартило им с этим контрактом; рейтинг частных авиаперевозок невелик, но надо столбить нишу, пока не прочухались конкуренты. Вдали, за стоянкой, виднелся Приблудный. Ярослав взял в прихожей чашку, вышел из дома, поднял ее над головой и пощелкал по ней ногтем, подзывая «нахлебника». Тот поковылял к беседке. Ярослав принес ему кофе, пачку печенья. «Ты есть будешь? Я куриные крылышки купил». «Куриные крылышки, - откликнулся Пашка. – Я... не… буду». Ярослав стиснул зубы и двинулся работать. Включил ноутбук и музыку на полную громкость: он быстро привык к рёву двигателей, а вот в тишине сосредотачивался с трудом.
Вскоре у него разболелась голова, а баланс не то что не продвинулся – толком не начался. Барсуков повернул ноющую шею, безучастно проследил, как разбегается по полосе на юг Сессна Скайхок. «Сто семьдесят вторую» арендовал вертолет-клуб «Шквал» под богатого ВИПа, желавшего путешествовать в командировки таким ковбойским способом. Порывшись в карманах, Ярослав вытряхнул измятую пачку сигарет и встал на пороге покурить, чуть не пнув ногой чашку с недопитым кофе: Приблудный оставил ее на крыльце, а сам удалился по каким-то своим делам. Стены вибрировали от басов, и Ярослав прибрал громкость.
Через десять минут позвонил парнишка с КДП и, заикаясь, сообщил: Сессна Скайхок после взлёта, кажется, упала в реку.

***

С этой катастрофой число клубов на аэродроме уменьшилось до пяти. У «Шквала» отозвали лицензию.
Пилот не расстопорил штурвальную колонку, на что указывал сорванный кронштейн – на последних метрах бетона его «с мясом» выдрали из запрессовки. Подъем носового колеса производился уже с травы, и тут же – а за лобовым стеклом неотвратимо маячили секции забора – пилот взял штурвал на себя, превышая угол атаки. «Сессна» просела над забором, зацепив его поверху хвостом. Кабину подбросило – авиагоризонт заклинило в положении сорок два градуса на кабрирование – фюзеляж переломился пополам, передняя часть по инерции пронеслась над откосом и впечаталась в Сигов Плес.
«Шквалу» удалось бы сохранить если не репутацию, то лицензию, но погибший пассажир был шурином губернатора. Открытым текстом владельцам клуба передали: «За Василия со свету сживу, лучше сразу вешайтесь». Ярослав съездил к губернатору, но Корнилов его не принял. Тогда Барсуков посоветовал вертолетчикам вести себя тише воды ниже травы, на провокации не поддаваться. Он обратился к хорошему знакомому в Москве, и тот ответил: «его превосходительство» сорвалось с цепи, управа на него найдется, но до этого «стрелочникам» лучше залечь в ил да поглубже.
Шкваловцы - оба герои Чечни – заявили, что в ил не собираются, а губернатор может умыться. Утром, едва рассвело, к «Шквалу» подъехали два «Хаммера» с «бойцами», и хозяев вызвали «поговорить». Прежде чем началось избиение – вернее, казнь – жена одного из ребят, ночевавшая в пристройке, услышала: «Вас, уроды, такими же коцаными, как Василия, закопают». Не наступил еще полдень, как оба умерли от болевого шока: в машинах скорой помощи, с руками, по плечи перепиленными циркуляркой.
На этом губернаторский беспредел остановился, как и обещали Барсукову со Старой Площади. Оттуда же поделились секретом, что Корнилов не угодил Самому Главному и уже пакует чемоданы. Но аэродром попал на грань закрытия, в любую минуту могла развернуться война. По соглашению с акционерами Ярослав привлек к охране ЧОП. Зачастили проверки, клубы штрафовали за всякую мелочь, и единственное, что авиаторы могли противопоставить лавинообразно развивающейся ситуации – ужесточение дисциплины. Не считаясь с опытом и финансовыми вливаниями, пилотов-любителей снимали с одиночных полетов при малейших отклонениях от правил полетов и даже за нарушение лексики радиообмена. Эти меры должны были помочь продержаться, но, пусть Корнилова и турнут из резиденции, его ведь не отправят на Луну! Ушлый директор ЧОПа предложил физическое устранение губернатора (строго после сдачи им должности, и если не пойдет на повышение), но идея аплодисментов не сорвала. Владельцы клубов были успешными бизнесменами, экономистами и романтиками, но не убийцами. Впрочем, Барсуков тайком придержал этот вариант как запасной, на случай, если других выходов аэродрому не оставят.

Расхлебывая последствия «человеческого фактора», Барсуков упустил из виду обстоятельства, при которых произошла катастрофа. Лишь в мае, урвав часок-другой, он по своим каналам добыл полный отчет комиссии, а заодно перекинулся парой слов с ее руководителем. Комиссия натолкнулась на загадку в загадке: труп пилота находился не внутри кабины, а снаружи и довольно далеко от нее – у самой воды, на спине, с распрямленными конечностями. Конечно, не сам он так улегся – слишком много травм, не совместимых с жизнью. Но – кто-то «помог» мертвецу покинуть разгромленную кабину. Окажись у места падения нормальный человек, он вполне мог поступить именно так в расчете, что пилот жив, и ему можно помочь. Но куда этот доброхот подался?
Дочитав отчет, Барсуков напряг память, мысленно восстанавливая хронологию того дня, но безотносительно катастрофы, а в части, касающейся его самого.
Пашка Приблудный попил кофе и убрался из беседки примерно за тридцать минут до падения Сессны Скайхок. Полчаса достаточно – если идти быстро – чтобы достичь косогора, упирающегося подножьем в Сигов Плес. В резерве еще четверть часа или около того, чтобы спуститься и выволочить изуродованное тело – на кой черт, не суть важно, такие Пашки-дурачки чего только не творят, сами того не ведая… Но. Пашка проворен как горный козёл, если одолел скользкий, покрытый жидкой грязью косогор, да потом еще поднялся наверх, и всё это до появления спасательного вертолета!
Прошлая жизнь Пашки – та, что закончилась до его прихода в Вершины – мрак непроглядный, и почему бы ему не быть по молодости альпинистом или спецназовцем? Что-то вышибло из его мозгов анкетные данные, но не навыки. Из сорока пяти минут, которыми располагал Пашка до и после катастрофы, может торчать лишка минуты в три-четыре. А вот это уже не объясняется ровно ничем. Что он опередил медицинский вертолет – еще укладывается в рамки здравого смысла, только он, похоже, опередил и «Сессну».
Ярославу припомнилось, что видел он Пашку дважды: когда потчевал его кофе, и часа через три, плетущимся через стоянку к дороге на сторожку. Его болотные сапоги перепачкала рыжая глина косогора, а вот брюки и рыбацкий плащ оставались относительно чистыми – не грязнее, чем до этого. Иными словами, он не только спускался к Сигову Плесу, но при этом изловчился не упасть.

-4-

Двадцать седьмого мая «Сова-2002» закрылась раньше обычного. Пилоты уехали домой, механик получил отгул и подхалтуривал в «Кукурузнике». Юлька при посильной помощи Милочки жарила шашлыки, а Ярослав с Нелей закупались в магазине продуктами. Дата отмечалась не праздничная, и Ярослав просто съездил бы на кладбище. Но недавно в городе он встретил человека, с участием которого небольшое застолье было уместно. Кроме него по некоторым причинам позвали еще и Осипова.
Барсуков с утра захандрил, да ему, к тому же, нездоровилось: продуло. Разговор с Нелей улучшил ему настроение: девочка шла на красный диплом, а Милочке «сделают» аттестат с трояками – педагоги снизошли до ее избранности и перитонита. О главном, с чем ассоциировалось у Нели вручение красного диплома, она тактично умолчала, чтобы не добить отчима окончательно: только-только начал улыбаться.
Но улыбаться он перестал, едва свернув крышку у бутылки водки. Стоял, катая в пальцах рюмку, и не мог подобрать нужных слов. Его переместило назад сквозь годы, в горле застрял огромный жесткий ком, а за спиной – Ярек, не смотри, там папы НЕТ, - покоился на четырех табуретках дешевый ситцевый гроб. И тот же суровый мужчина – только на тридцать лет моложе и с погонами капитана ВВС – вот-вот произнесет сухо и мрачно: «Выносим, мужики».
Генерал Титовецкий жестом велел ему сесть.
- Не трави себе душу, Ярослав. Потом, захочешь – скажешь. Отец твой был настоящим летчиком, первоклассным командиром. Что бы там ни случилось, я в одном уверен: Григорий сделал всё как надо.
- Вот и мать так говорила, - кивнул Ярослав. – Она почти не плакала. Даже когда тот полкан из конторы ей парил, что отец – саботажник или террорист. Даже когда нас с квартиры погнали.
- У нее остался еще ты, - Титовецкий пригубил водку: врачи запретили ему пить. – Она держалась ради тебя. И, конечно, не верила, что Григорий – террорист. Хотя, нашлись и в эскадрилье умники, толковали про груз – дескать, оружие какое-то массового уничтожения – и что майор Барсуков умышленно «фантомаса» уронил. И грамотно уронил: с эшелона второй мог управление перехватить, а на глиссаде штурвал от себя – и пишите письма. Но Григорий свой долг перед Родиной превратно не толковал. Он был офицером, а офицер выполняет приказы.
- А если всё-таки… - Ярослав сглотнул, но ком в горле не шелохнулся, только сдавил сильнее. – Если всё-таки… что-то загрузили в самолет? Что-то, что нельзя доставлять в целости и сохранности?
Милочка, чинно сидевшая за столом со стаканом персикового сока, чуть заметно встрепенулась.
- Вряд ли. Сколько знал твоего отца – он бы не пошел на вредительство. В крайнем случае, отказался бы лететь и сдал партбилет. Но рассуждать тут нечего: погрузкой ведали гэбисты, они всех разогнали, и экипаж не знал, что везет. А военных летчиков секретными грузами не удивишь. Григорий абсолютно спокойно сел за штурвал. Не нервничал. Руки не дрожали. Глаза не бегали. Он о грузе вообще не думал: у него правак, Смолин, командиром вводился, а шалопут, царствие небесное, тот еще был. На танцах устроил драку с курсантами из-за женщины, мало что башку пробили, так он сам мордой по полу не кого-то, а сынка маршальского… Накануне полета из госпиталя выпустили, тут же к начальству на ковер, а оттуда – в кабину, даже переодеться не дали. И после вылета говорили они, как я сейчас думаю, не о грузе, а о том, что теперь по шапке все получать будут, заодно и майор Барсуков – хреново, мол, подчиненных воспитывает…
- Если второй пилот вводится командиром, его сажают слева, да? – спросила Неля. – Самолет ведь пилотировал тот, кто слева сидел?
Титовецкий взглянул на близняшку с одобрением, приподнял седые брови.
- Верно, девочка, вижу, что разбираешься. Но – нет. Комэска…
- Кто такая комэска? – пробудилась от грез Милочка.
- Комэска – командир эскадрильи, внучка. Так вот, он Барсукова при мне предупредил: никаких Смолину левых кресел, а как вернется, вовсе в наземное обслуживание уйдет, сержантом. Про то у них и речь шла, когда летели. А еще мне подозревается, что это маршал науськал Григория саботажником записать и родных-близких придавить посильнее. Со Смолина что возьмешь, а Григорий-то – семейный… Отомстил ему так маршал, посмертно. Это у них фамильное, между прочим – да, Ярослав, всё хотел тебе сказать: губернатором у вас нынче отпрыск его.
- Здоровски… - отозвался Ярослав.
Над столом звякнуло стекло: Осипов разливал водку. Юлька вышла на кухню за горячим.
- И всё-таки, - заговорил сторож, - не так просто было, как вы говорите, товарищ генерал. Я не много видел. Видел только, как они носом вдруг клюнули и в косогор зарылись. А вот бойцы, что «фантомаса» подметали, сразу мне не понравились. Сдается, под гэбэшников они только косили, да не больно-то и старались. В пятидесятые здесь такой же батальон был: мы, армейские, Совихин от врагов караулили, а эти – от нас. И были они не чекистами, а кем-то еще, покруче. Натасканные – ЧК перед ними детки малые.
- По-твоему, Глеб Глебович, - хмыкнул генерал, - тех же бойцов, что при Хрущеве здесь шуршали, в семьдесят шестом отправили сюда же?
Осипов сощурился.
- Нет, люди другие. Но повадки, морды кирпичом, форма, экипировка – всё как у тех. И собирали они не самолет, иначе с чего пикеты повсюду расставлять? А страху-то нагнали: в посторонних стреляем на поражение! По лесу шарились зачем-то, слух был, что грибника, из дачников, завалили. Да, и еще кой-чего. Аэродром тогда никого не принимал, но дежурного на КДП оставляли для порядка, я в свою смену видел: объявился мужик, что в пятьдесят пятом с ревизией приезжал, после как зэки из автоматов шмаляли. Я на одно ухо уже тогда туговат был, но со зрением порядок, мужика узнал сразу. Не очень-то он изменился, доложу я вам.
- Глебыч, так зэки пролезли или нет? – свернул тему Ярослав, слушавший оппонентов, подперев ладонью щеку. Ком в горле дополнился характерным жжением, температура подскочила.
- Честно, Григорьич, понятия не имею. Было так. Мы патрулировали участок метрах в пятистах от реки. Часа под три утра на севере палить начали. Потом стихло, но забрехали собаки, их по следу пустили. Лаяли рядом с нами, видать, искали урок за ангарами, то есть – за периметр они неслабо забурились. Потом опять молчок. Вдруг… - ночь-то погожая, ни облачка – молния небо размалевала, да зеленым почему-то, изжелта-зеленым, вода в Северине и та зазеленела. Громыхнуло – прям над головами у нас, мы с того патрулирования полуглухие сменились, а у меня перепонка левая так обратно и не встала… Потом. Еще вспышка. Мы уши позатыкали. Всего вспыхнуло шесть или семь раз, но как бы на юг удаляясь. Взяли зэков или нет – ну, думаю, взяли. Драпанули-то они от заграждения, ветер собакам дул в морду, а от тех собачек никто не уходил. А наутро командирский «УАЗ» прикатил, в нем мужик, старый, как я сейчас, и спецура наша перед ним смирно повытягивалась. Но пострадавших не было, мужик довольный уехал, так что зэков скорее взяли, чем нет. Может, и живыми.
- Зеленая молния, Глеб Глебович, это роскошно, - пробурчал Титовецкий. – Эк ты конспиролог же знатный! Мне на днях однополчанин, химразведчик, байку рассказал. Командировали его наблюдателем на маневры от Генштаба, а там ракетная часть километрах в …дцати, как он выразился. И всю, говорит, ночь напролет они чегой-то в небо пускали, зеленое и с грохотом ужасным. Проверяющих в гостинице разместили, окна на ракетчиков выходят, и один старичок бодрый таким же макаром оглох. То ли потому что грохот такой ядреный, то ли спирт восьмидесятиградусный, каким начштаба их потчевал, не впрок пошел.
Осипов ничего не ответил.
- Мужчины, не надо ссориться, - попросила Юлька. – Вас так интересно послушать, только не ругайтесь, ладно?
- Глебович, прости, я обидеть не хотел, - извинился генерал. – Я это к тому, что…
- Да я понял, - оборвал его Осипов. – Ты к тому, что не надо делать из мух слонов. Тут я согласен. Только у меня пока еще не маразм, и что помню, то помню. А молнию я помню, как сейчас. Зеленую молнию.
- Наверное, это НЛО, - простодушно сказала Юлька. – Я в Интернете читала: инопланетяне изучают наши стратегические объекты. Гидроэлектростанции, ядерные реакторы, ракетные базы…
- Или инопланетный принцип двигателя, - с горящими глазами предположила Неля. – В смысле – испытывали!
- А тут есть реактор или ядерные ракеты? – сонно полюбопытствовала Милочка.
- Во что совсем не верю, так в НЛО, - разбавил дискуссию Титовецкий. – По движкам разработки, знаю, есть, по топливу есть, но в теории, внедрять не торопятся, вроде как переворот получится не только в технике, а и в природе. Но возможно, испытания какие-то и велись. Пусть научились получать энергию какую-то особо мощную, которая зелеными разрядами бьет. Только… не для нашего это поколения. Нельзя нам. Злые мы, глотку друг другу порвать готовы. Всё равно что ядерные бомбы в средневековье. А у нас и так прогресса полные закрома – сунь что новое, стенки треснут.
- Да вы, товарищ генерал, пацифист, - ухмыльнулся Осипов.
Юлька пощупала мужу лоб.
- Ярек, всё, иди в постель. Иначе завтра ты с нее не встанешь. Иди, милый, я тебе чаю горячего сделаю с медом, а мы еще тут посидим.
- Вы уж извините, - промямлил Барсуков. – Что-то я расклеился.
- Ничего, Ярослав, здоровье – главное, остальное и за деньги купишь, - поощрил его Титовецкий. – Спасибо, что пригласил, а сейчас – отбой. Увидимся.

…Тучи затянули бугристой чернотой щербатую Луну. Барсуков ощутил на себе тёплый плед – это Милочка позаботилась, только она умеет так, на мягких лапах, ходить. Не ходит, а парит над грешной землей… Перед глазами зажигались и гасли желто-зеленые молнии, он их ВИДЕЛ, много-много раз видел, но – ГДЕ? Так и не вспомнив, он заснул. Проснулся от того, что хлопнула дверь автомобиля. Уселся на постели: так же хлопнули на рассвете двери бандитских джипов у вертолет-клуба. «Спасибо, накормили, напоили». «Глебович, ты чего пешком-то, до сторожки подкину». «А, ладно тогда». Глянул в окно: Юлька и близняшки провожали гостей.
(Зеленые молнии, зеленая вода).
Красный Нелин диплом. Сон как рукой сняло. Очень уж особенное выражение было в голосе у близняшки, когда он спросил, что ей хочется в подарок, и она ответила: я еще думаю. Барсуков подозревал, что думать ей не надо. Всё уже придумано.

Автор Олег Новгородов. Источник: Проза.ру


Жми:

Будьте в курсе всех свежих постов!
Введите свой E-mail:

#1 написал: Gufa 5 июня 2014 19:48
Куда я попал.
Новостей: 0
Коментов: 45
На сайте 16.07.2012
22 Спсибо Бель
Почитаем попозжа.Но думаю как всегда 18
#2 написал: ivan 5 июня 2014 21:38
Новостей: 1466
Коментов: 16612
На сайте 29.01.2012
Попробую прочитать завтра. Ну очень много букфф.
#3 написал: grunger-88 6 июня 2014 00:33
Аццкий Вампирище
Новостей: 16
Коментов: 5631
На сайте 21.02.2013
Цитата: ivan
Попробую прочитать завтра. Ну очень много букфф.

Та же тема... 19
#4 написал: ГЛАВНЫЙ-МУЖИК 6 июня 2014 00:56
Доктор Зло
Новостей: 14
Коментов: 1760
На сайте 30.09.2012
прям целый рассказ,размером с небольшую книгу38


--------------------
Пыщ Пыщ
#5 написал: grunger-88 6 июня 2014 00:58
Аццкий Вампирище
Новостей: 16
Коментов: 5631
На сайте 21.02.2013
Цитата: ГЛАВНЫЙ-МУЖИК
прям целый рассказ,размером с небольшую книгу

Привет чувак! 19 Как делы? 19
#6 написал: mehanic 6 июня 2014 01:09
Поржать.нет
Новостей: 21
Коментов: 11804
На сайте 5.05.2012
Скину на телефон, завтра в ночную смену почитаю.
#7 написал: grunger-88 6 июня 2014 01:12
Аццкий Вампирище
Новостей: 16
Коментов: 5631
На сайте 21.02.2013
Цитата: mehanic
Скину на телефон, завтра в ночную смену почитаю.

Извини тут по Русски написано! А на молве тебе уборщицы с работьки калякать бут! 19
#8 написал: mehanic 6 июня 2014 01:26
Поржать.нет
Новостей: 21
Коментов: 11804
На сайте 5.05.2012
Цитата: grunger-88
Извини

Любой гражданин Украины свободно общается и грамотно пишет как по-русски, так и по-украински (тут не все). Даже бомжи.
Половина населения России абсолютно не понимают по-русски.
Это общеизвестный факт. Так кто из нас ХУ?
#9 написал: grunger-88 6 июня 2014 01:38
Аццкий Вампирище
Новостей: 16
Коментов: 5631
На сайте 21.02.2013
Цитата: mehanic
Любой гражданин Украины свободно общается и грамотно пишет как по-русски, так и по-украински (тут не все). Даже бомжи.
Половина населения России абсолютно не понимают по-русски.
Это общеизвестный факт. Так кто из нас ХУ?

Не знал бля, незнал... 19 Вот именно нехуй Русский язык калякать! lol
#10 написал: Lokis 6 июня 2014 04:52
Аццкий Вампирище
Новостей: 3067
Коментов: 5201
На сайте 1.02.2014
Хорошо написанно, но очень много лишних подробностей, на мой взгляд, которые не дают ощутить страх

.
лениво набегающая
вода вымывала из разбитой
головы мозг.
красиво!


--------------------
Время-паук, из нитей-секунд каждому сплетающий саван.
#11 написал: PARLIAMENT 6 июня 2014 09:23
Аццкий Дохтур
Новостей: 16
Коментов: 1021
На сайте 1.06.2013
18 хороший расказ и очень длиный, много букф ну я прочитал!
#12 написал: ГЛАВНЫЙ-МУЖИК 6 июня 2014 14:24
Доктор Зло
Новостей: 14
Коментов: 1760
На сайте 30.09.2012
grunger-88,
здорова боярин,отличноp1 а твои? гречки наелся?:)


--------------------
Пыщ Пыщ
#13 написал: Хирург 6 июня 2014 20:49
Аццкий Вампирище
Новостей: 31
Коментов: 6244
На сайте 2.09.2012
Отлично. 18 перехожу к продолжению.
#14 написал: grunger-88 6 июня 2014 22:16
Аццкий Вампирище
Новостей: 16
Коментов: 5631
На сайте 21.02.2013
Узнаю поржать. нет!!!!!! 19 lol
#15 написал: ultraflex 8 июня 2014 13:37
Новостей: 7504
Коментов: 29338
На сайте 22.03.2012
Выше человеческих сил,может быть но не сейчас fz


--------------------
Mors solum initium est.
#16 написал: Сибазон Хиггса 11 июня 2014 02:34
Аццкий Дохтур
Новостей: 14
Коментов: 1151
На сайте 24.12.2012
Цитата: alexanCani
...

Конченые спамеры, когда вы все передохните?

Пардон, счас прочитаю по теме


--------------------
Поменяю манию преследования на манию Величия...
#17 написал: Takeda 11 июня 2014 02:43
Новостей: 310
Коментов: 23033
На сайте 21.12.2011
Сибазон Хиггса, цитирование спама. Коммент исправил!

#18 написал: Сибазон Хиггса 11 июня 2014 02:46
Аццкий Дохтур
Новостей: 14
Коментов: 1151
На сайте 24.12.2012
Цитата: Takeda
Сибазон Хиггса, цитирование спама. Коммент исправил!

Ух ты! Оперативненько тут мадерируют


--------------------
Поменяю манию преследования на манию Величия...
#19 написал: Takeda 11 июня 2014 03:00
Новостей: 310
Коментов: 23033
На сайте 21.12.2011
Цитата: Сибазон Хиггса
Ух ты! Оперативненько тут мадерируют
bk Работа у нас такая

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Последние комменты

Все отзывы

Топ лучших

1. khronos29472
2. ultraflex29338
3. Takeda23033
4. kle-belchonok22534
5. svenik19118
6. BlackAlex17441
7. ivan16612
8. mehanic11796
9. ОПЕР10454
10. skip9311

Архив жести

Октябрь 2019 (264)
Сентябрь 2019 (285)
Август 2019 (243)
Июль 2019 (170)
Июнь 2019 (26)
Май 2019 (381)

Интересно