Главспецхран (окончание).

-6-


С помощью несложных ухищрений Юля разжилась графиком рабочей недели одноклассницы - Агнешки Цукановой. Та по юности карифанилась с панками, позже с диггерами и с еще менее утонченными неформалами, а ныне трудилась медсестрой в одной из муниципальных клиник. Брать ее тепленькой лучше у метро, после восьми.

Юлин энтузиазм остывал по мере того, как память воссоздавала притуманенный годами образ. Еще в младших классах Цуканова выделялась недетской прямолинейностью и уверенностью в собственной непогрешимости. Невзрачную и щупленькую девочку частенько задирала дворовая шпана, но Цуканова не изволила пролить ни слезинки и никогда не жаловалась старшим. Но… Юля внутренне съежилась, вспомнив Ромку Хайдярова, который подбил камнем хромого голубя, и тут же Цуканова двумя пальцами вынула Ромке глаз. Цуканову едва не сдали в интернат для трудных подростков (почему-то всё же не сдали). Зато с тех пор ее никто не задевал, да и вообще в ее присутствии старались не делать резких движений.

Два вечера Юля бесполезно промерзла, нарезая круги подле стеклянных дверей станции метро и не рискуя отойти в машину погреться – упустишь, и поминай как звали. Чертова трудоголичка наверняка впахивала сверхурочно. Подфартило только на третий вечер, хотя в первую секунду Юля отказалась верить, что столкнулась нос к носу с той самой Цукановой. Не то чтобы изменилась, но… постарела.

- Господи, Агнеся! – вырвалось у Юли. – Ты прям будто в сибирской ссылке побывала… ой, прости конечно…

Она сообразила: Цуканова выкрасила волосы в «вороново крыло» не ради стиля, а чтобы скрыть раннюю седину.

- Меня ждешь? – спросила Агнешка. – Привет. А ты прям как на денёк с Мальдив заскочила.
- Не жду, но очень тебе рада. – В действительности Юля вовсе не радовалась. Ей редко попадались достойные противники, но мериться силами с Цукановой ей не хотелось. – Ты торопишься? Пойдем в кафетерии посидим.

Понимая, с кем предстоит иметь дело, Юля не надеялась на легкую победу, но провалиться с таким треском – полнейшая профнепригодность. В кафетерий-то Агнешка пошла, но дальше от нее просто спасу не было. Во-первых, она не пожелала угощаться пивом за счет более успешной по жизни Юльки, и свою кружку тёмного широким жестом оплатила из собственного кошелька. Во-вторых, не успели они сесть за столик, а она уже проявила те качества, которые загодя вселили в Юлю трепет.

- Ужас, сколько циррозников в одном месте, - безапелляционно заявила Агнешка, с прищуром обводя взглядом мирно попивающих пивко клиентов. Юлька тихим шепотом взмолилась, чтобы никто не обиделся – эксцессов ей хотелось бы избежать. Но тут же в текст молитвы вторгся извне Агнешкин, отнюдь не ангельский, голосок с хрипотцой усталости: - Как сама-то, Юлец? Всё госбезопасность стережешь, чтобы в лес не убежала?

Юля едва не кувырнулась через некстати подвернувшуюся по пути табуретку.

- Ты-то откуда зна…
- А у тебя на лице всё написано, - кошкой промурчала Цуканова. – С тремя ошибками в слове «госбезопасность».
- Клевета, у меня по русскому пятерка была, - Юля невольно приняла «защитную стойку». – За что ты так нас не любишь? Мы делаем свою работу. Как другие. Как ты.

Агнешка повесила на спинку стула пальтишко, прислонила рядом рюкзак и уселась, обеими руками держась за кружку.

- Офигенная у вас работа – умирающих из больницы вытаскивать!
- Каких умирающих? – растерялась Юля. – Кто их вытаскивает из больницы?
- Да наверняка такие вот, как ты. Эта-а-а было прошлым ле-е-етом!... Вломились пятеро живодеров и выволокли мужика с травматическими ампутациями, при последнем издыхании. А верховодил у них импозантный старикан, по выправке – сам Железный Феликс с пьедестала слез. Я милицию вызвала, а они приезжают и мне такие: девушка, за ложную тревогу и на пятнадцать суток попасть можно. А потом повернули всё так, будто я травы напыхалась и глюк словила.
- Я в таких акциях не участвую, - открестилась Юля. – Разумеется, это настоящий бандитизм! А ты этому Феликсу… э-э-э… ничего не повредила?
- Нет, но у него всё впереди. Я знаю, где старая развалина живет, - поделилась Агнешка. – Случайно его приметила. На днях его ждет крупный разговор! Ладно, молчу, а то еще за измену Родине закроешь, а мне завтра в клинику. Только, Юля, раз уж ты совмещаешь приятное с полезным, давай без предисловий: что надо?

Заготовленное предисловие оказалось никому не нужно. Юля передернула плечами и заговорила напрямик:

- Стасик, - сказала она. – Твой соседушка, вы вроде в отношениях или просто приятели. Мне это, в общем, фиолетово. Но не могла бы ты у него по-свойски поинтересоваться о…
- Юлька, - прошипела Цуканова. – Стасон и так с бутылкой не расстается, после как его в подземке твои кореша в ляжку подстрелили. Оставь его в покое, по-доброму прошу.
- Да что же это такое! – воскликнула Юля. – Слушай, я ни тебе, ни Стасу ничего плохого не сделала. И говорю с тобой неофициально, хочешь отвечай, хочешь нет. Только дело не в государственной безопасности, а просто… что-то странное. Поэтому к тебе и обращаюсь – мне-то Стас двух слов не скажет без санкции, а санкций мне никто не даст.

Агнешка помедлила, отхлебнула маленький глоточек темного и вроде бы расслабилась. По крайней мере, она перестала смотреть на Юльку, как на особо вредоносную и оскверняющую микроскоп бактерию.

- Окей, - она согласно кивнула. – Выруби диктофон, или что у тебя там есть, аппаратуру на стол, чтоб я видела.

Юлька выложила из сумочки мобильник.

- Вся моя аппаратура. Довольна? Скажи: Стас никогда не обсуждал с тобой или в твоем присутствии вот этот адрес?... – она черканула на салфетке координаты «сталинки». - И если да, то нельзя ли как-нибудь детализировать? Дальше меня это не пойдет, Агнесь… Не веришь?
- Не верю я тебе по определению, - откровенно сообщила Цуканова. – Ну да ладно. В кругу Стасоновых собратьев про этот дом ходят мифы и легенды. Под него нет никаких ходов, и это, мол, потому, что стоит такая громадина на тектоническом разломе. Вопрос: зачем ее, такую громадную, строить в таком дурацком месте? Этот вопрос и породил кучу всяких слухов. Учти, я дословно передам тебе Стасоновы пьяные бредни, и над тобой оборжутся, если процитируешь в рапорте.
- Агнеся, можешь меня не подкалывать через слово? Мне не поручено писать рапорт!
- Как-то в подпитии Стасон полночи вещал, что внизу, под домом, ни много ни мало, архив самого дьявола. Километровые стеллажи, а на стеллажах – папки с личными делами.
- С чьими личными делами?!
- Со всеми. Кто живет, кто жил, и кто еще не родился. И в каждой папке – приговор. Дескать, такой-то и такой-то умрет так и так.
- Сильно!
- И это еще не всё. Будто бы построили этот архив по приказу Сталина, а тому сам дьявол приказал. Приперся в Кремль и выставил условия: либо вы мне под Садовым кольцом архивчик отгрохаете, либо я документики прямо наверх выложу, на всеобщее, такскть, обозрение. Не возрадуетесь тогда. Коба отбрыкаться хотел, но тот по-быстрому показал, кто в доме хозяин, а заодно – где строить.
- Да уж, Агнеся, скажу тебе только одно: с таким рапортом мне неполное служебное нарисуют, не отходя от кассы.

Цуканова хихикнула в кружку.

- Точно, и я о том же.
- А собратья… ну, диггеры, в смысле, не пытались поискать туда какую-нибудь лазейку? Они ж не в дверь, так в окно…
- Нету там никаких окон, - ответила Цуканова. – Но ты не куксись. Тогда у Стаса не я одна была, весь клуб землероев пивчанским оттягивался. Ребята наскребли с миру по нитке: кто что читал, слыхал, жопой чуял. И один – не вспомню, кто конкретно – тихонько поведал, что есть одна дверь мощная, бронированная, а на броне выведено: «Главспецхран». Если по карте сверяться, это и есть лаз под твою «сталинку». Но расположена она хитро – ни с картой, ни без просто так не отыщешь. А парень, который на нее наткнулся, как раз что-то жопой почуял и сделал ноги, да больше в катакомбы не совался, даже из сантехников уволился. Что-то там за этой дверью такое… не по законам природы. Ну или сунешься туда – а за порогом тектонический разлом караулит. Шаг – и лететь тебе не долететь.
- Агнесь, может, еще по кружечке? – предложила заинтригованная Юля.

Цуканова поднялась со стула, взяла свое пальто и, не торопясь, просунула руки в рукава.

- Никаких кружечек, Побережная. Дружи с печенью, мой тебе совет. И вот еще что. Землерои меж собой брешут, что при Сталине был стройпроект с таким же названием – «Главспецхран». Но всю документацию по нему сожгли, а после расстреляли и тех, кто строил, и тех, кто жег. Короче, сама разбирайся, что здесь легенды, а что – оперативная информация.

И Агнешка покинула пиццерию по-английски, оставив шикарные чаевые и специфический флюид неприязни, адресованной всем, кто пьет чаще, чем раз в полгода и больше, чем по ноль-пять тёмного. Ну и всей госбезопасности, вместе взятой, конечно же.




-7-


В каморке дворника было не прибрано, тесно и душно. На окне намерз толстый слой наледи. Со стола источала «благовония» пепельница с горкой бычков. Впрочем, Юля, хотя вполне могла изобразить светскую леди, отлично умела адаптироваться в любой чужеродной среде. Это искусство она постигла еще школьницей: лейтенанта, капитана, майора Побережного вечно перекидывали из города в город, и Юля меняла учебные заведения с головокружительной быстротой, и везде ее встречали крайне недружелюбно, в лучших традициях подростковой жестокости. Вот и сейчас она расслабилась, вытянула под столом ноги и улыбнулась.

- Мне без сахара, пожалуйста, - попросила она.

«Патриарх» выключил чайник и разлил по чашкам кипяток. Юле досталась щербатая чашка с надписью «Защитник Отечества»; выбор был невелик – Тимофей взял себе вторую, без ручки.

- Так зачем вы меня пригласили? Попить по-соседски чайку?
- Тебя интересует история этого дома, - отозвался Тимофей. – Правильно я понял?
- Ну да, - подтвердила Юля. – Более чем очень… Я вообще люблю Москву со всеми ее… странными местечками. Но я-то не москвичка по рождению, вам меня не понять…
- Ну уж конечно, - неопределенно рыкнул «патриарх». – Я намедни встречался с предшественником своим… старый уже дед, за девяносто, долго не протянет. Он тут от самой постройки коммунальное хозяйство вел. Повспоминал кой-чего…
- Расскажите же!
- Ишь, шустрая какая…
- Так я же в гости не набивалась, - резонно возразила Юля.
- Угу. Дед Пантелей говорит, раньше на этом месте был пост радиослежения НКВД. Однажды случилось ЧП – кто-то напал и убил всю смену. Канун 41-го, грешили на диверсантов. Пантелей тогда служил; две роты выставили в оцепление, он тоже там стоял. И вот тут странно: диверсантов, если они были, нужно ловить, а бойцам команда - стрелять на поражение, если кто-то появится из помещения. То есть, ждали изнутри. Пантелей врёт, что катакомбы не прочесывали и по городу не искали, но этого он знать не может… Хотя и глупо держать две роты солдат, якобы диверсанты жрать захотят и вылезут. Катакомбами они пришли, катакомбами и смылись. Но приказ был четкий: никого не выпустить живым. Выходит, кто-то откуда-то знал – если полезут, то здесь. Через сутки подогнали строителей – зэков, технику – стали фундамент закладывать. Оцепление сняли, только когда подняли девятый этаж.

Юля осторожно допила чай, стараясь не проглотить заварку.

- Девятый? То есть, когда девяносто третья квартира была готова?
- Ты дальше слушай. Как девятый до ума довели, на нижний уровень, в бомбоубежище, загнали кодлан урок, из авторитетных. Нагрузили им тонн тридцать цемента, арматуры и велели: дверь изнутри заварить, укрепить и замуровать, чтобы ни оттуда, ни туда никому ходу не было. Дали им жратвы на месяц. Кодлан аж на стволы полез: а сами-то мы как?! А чекисты отвечают: а сами подыхайте, но медленно и спокойно. А откажетесь – по-другому смерть примите.
- И что… и куда эти урки делись?

Тимофей отмахнулся.

- В душе не ведаю. Должно быть, там… на глубине. Проще туда, чем лежать в темноте и гадать, кто тебя в ад приберет, так они своим ходом отбыли.
- Всё это чертовщина какая-то. А как же девяносто третья квартира?
- Далась тебе девяносто третья! – рассердился дворник.
- Вот и далась, - огрызнулась Юля. – Слышали б, как там половицы скрипят! Я, Тимофей Борисыч, во что угодно поверить могу, хоть в дьявола из преисподней, я девушка доверчивая. Но вот не верю, что там никто не живет.
- Одно могу сказать – в жизни не видел, чтобы кто-то туда ходил. Да и посторонние у нас тут все на виду, тебя-то я в первый же день срисовал, как ты с каблуком своим маялась…

Юля криво усмехнулась, вспомнив этот эпизод.

- Пантелей сказал, как дом достроили, кого-то приставили следить за подвалом. Может быть, это его квартира, надзирателя. Но это уже моя версия.
- Любая версия лучше, чем ничего, - похвалила Юля.

Она допила чай и быстро сполоснула чашку в рукомойнике.

- Спасибо за угощение, - поблагодарила она. – Пойду я. Вам еще тигров уссурийских укрощать…
- Тебе спасибо, что зашла, - прорычал дворник и подал ей куртку. – Уж извини – чем мог.


Юля вышла на бульвар, подняла глаза, отыскав окна над восьмым этажом – девяносто третья… За окнами, как обычно, темным-темно. С невольным трепетом Юля ждала, что вот-вот в окне появится страшное неживое лицо. Она не выдержала, отвернулась и зашагала по гравийной дорожке – ей хотелось собраться с мыслями. В квартиру никто и никогда не ходит… Но при этом в ней кто-то активно тусит. И вариант здесь только один: в девяносто третью есть другой вход. С чердака. Ничего хитрого. Это надо бы проверить, хотя отец не одобрит, если узнает. Ну так он не узнает.

«Вспомнишь папашу, он и появится», - подумала она, доставая из сумочки телефон.

- Да, пап.

Голос генерала был необычайно сухим и не подобострастным, как всегда, если он звонил своей самостоятельной дочке.

- Юля, мне надо немедленно с тобой поговорить. Повторяю – немедленно. Бросай всё и ко мне.

Ответить она не успела – в динамке пропели три ноты отбоя.

***

- Ну и что стряслось? – не здороваясь, она захлопнула за собой дверь и швырнула куртку на тумбочку. – Пап? Ты чего такой?

Генерал Побережный был бледен, губы его вздрагивали: таким ей видеть своего несгибаемого отца не доводилось. «Уж не Смарх ему ли отписался?».

- Максима нашли, - сказал Побережный. – Пройди в комнату.
- О-о-о! – простонала Юля. – Нашли, значит? И где его черти носили?
- Не знаю.
- Ты знаешь, что нашли, но не знаешь, где? Пап, что за цирк?

Побережный рухнул в кресло под торшером, и, не глядя, махнул стопку водки, стоявшую на журнальном столике.

- На меня вышел человек из Коллегии Старейшин. Слыхала о такой? Нет? Ну и не надо тебе. В чине полковника, но любого генерала насухую отыметь может. Сказал, что его люди обнаружили труп, и что им удалось установить, каким образом он был похищен. Они сами расследуют это дело, Смарх уже не в нашей юрисдикции.
- Что это за Коллегия с полномочиями забирать у нас дела? – поразилась Юля.
- Говорю же – тебе не надо знать. Полномочия у них абсолютные. Этот… полковник Ключарь… Юль, он велел тебе передать, чтобы ты была осторожна. Что он имел в виду?
- Не знаю… - растерялась Юля. – Погоди-ка… Как он выглядит? Высокий седой старикан с навыками гипнотизера?

Побережный подскочил в кресле.

- А ты откуда его зна…
- Да от Цукановой! – выпалила Юля. – Она трепалась, что в ее богадельню нагрянула бригада и выкрала пациента, а пахан у них был старый, жесткий и… Я так понимаю, к себе он ее не подпустил, а ты ж помнишь, что Цуканова на голову больная. Нужно быть сильной личностью, чтобы с этой терминаторшей бодаться.
- Ты не ответила на вопрос. Почему этот тип передал мне предостережение для тебя? О чем ты мне не рассказывала? И где ты подцепила Цуканову?

Юля быстро прикинула про себя расклады и подсчитала, что к исповеди сходить успеется, а пока начнем с легкой беллетристики.

- Она около метро голосовала, а я тормознула, подобрала. – Юля помялась, пытаясь наяву вообразить Цуканову, ловящую от метро такси. Да эта самка полярника пешком всю Антарктиду обойдет, в одном сером пальтишке и вязанном шарфике. - А почему мне предостережение? Да ясно, почему. Цуканова обещалась до этого деда добраться и устроить ему небо в алмазах. Полагаю, она до него и добралась, а он ее гипнозом раскрутил на чистуху.

Генерал Побережный долил себе водки и снова осушил рюмку. Прожилки его глаз начали лопаться: стало быть, синячит он не первый час.

- Это ее родной дед, - проворчал он, занюхивая водку коркой черного хлеба.

Юле показалось, что она ослышалась.

- Что, пап? Я ослышалась? Железный Феликс… как его… Ключарь – родной дед Цукановой? А она что, раньше никогда не встречалась с родным дедом?
- С ним даже президент не встречался, - ответил генерал. – Если, как ты говоришь, Цуканова с ним квитаться явилась, он, наверное, представился по всей форме: мол, здравствуй, внученька, я такой-то и такой-то. Но меня это мало интересует. Мне интересно, о чем ты с Цукановой болтала?

Тему следовало в темпе перевести на другое, а маневры через две сплошные Юля выполняла виртуозно.

- Пап, - смиренно вопросила она. – Значит, Макса теперь можно предать земле с почестями?
- Нельзя. Я спросил, где и когда забрать тело… но Ключарь ответил… черт, что же он мне ответил? Ах, да – ничего.
- Боже, но на кой бес Коллегии Старейшин разлагающийся Макс?

Генерал безнадежно махнул рукой.

- Не знаю. Они вели это дело параллельно с нами, а начали еще до нас. Ты говоришь, старикан кого-то похитил из больницы? Ивана Кирзового, вот кого. Либо допросить напоследок, либо прикончить, пока мы его в оборот не взяли. Они лучше остальных в курсе, что происходит. При том, со слов полкана у меня осталось впечатление, что они просто наблюдают за происходящим, а вмешиваться не хотят или не могут. Кстати, полкан запретил мне и сотрудникам веб-контроля читать сообщения Смарха. Они де с отложенным эффектом: вот ты разоблачаешь агента госдепа, а вот уж топаешь в исторический центр и кидаешь булыжниками в омоновцев. Смарх работает в два потока: накручивает электорат в рунете, а синхронно – америкосов с арабами. Затронуты сферы высшей политики, там сейчас все на ушах стоят. Запахло обменом, Юля. Только не таким, когда шпионами меняются. А веб-контроль – это ловушка! Не лезь туда и не капай мне на мозги. На ближайшее время вопрос закрыт! Усвоила?
- Так точно, товарищ генерал, - буркнула Юля.


…Ночью она проснулась от скрипа наверху.

Днем раньше она поднималась на девятый этаж и убедилась, что дверь квартиры 93 не то что заперта – приварена к коробу.

Не пожалев отмычек из своей коллекции, она спустилась в подвал, миновав все укрепленные уровни до опалубки фундамента, но там вовсе было глухо. Если с нижнего яруса имелся какой-то выход, хоть и в пустоту, его замаскировали по высшему классу – хрен найдешь, а найдешь – хрен откроешь, недаром его урки тремя десятками тонн цемента приперли. Чуть не сломав глаза, она отыскала крохотный, полтора миллиметра, зазор в стене. Его перечеркивала желтая от времени бумажная полоса с сургучной печатью. Букв (или символов) не разобрать – расплылись.

Юля лежала на спине и вслушивалась в звуки. Конечно, это не просто усыхающие половицы оплакивают свою давно минувшую юность. Кто-то ходит туда-сюда, по коридору с заходом в большую комнату – если планировки совпадают. Что-то в звуке (шагов?) ассоциировалось у нее с чем-то неприятным, но эта ассоциация была смутной и не вполне объяснимой. Неужели там кантуется один из отцовских прихвостней с аппаратурой прослушки?

От этой мысли ее охватил гнев, но нужно было спать. Хотя завтра и суббота, но дернуть на дежурство могут в любой момент.

Во сне она попала в Главспецхран. Черные, вытянутые в темноту стеллажи с кипами скоросшивателей, туго перевязанных шпагатом. Но те, что ближе – просто сложены друг на друга. Юля взяла одну, там: фотография как на паспорт, краткая анкета, а на последней странице: «Приговор».

Она взялась было читать, но тут же проснулась от кошмара с таким криком, что разбудила Арсения и десятка два соседей.




-8-


******


Помощник председателя Коллегии Старейшин с нескрываемым восхищением осматривает мое тело – то есть, тело бывшего адъютанта. Оно перевалилось через стол, опрокинув лампу и разметав стопку книг.

- Ловко вы его, Валерий Викторович, - одобряет он.

Ловкости старику не занимать. Выстрелить-то я выстрелил, да не в затылок. Ключарь, не глядя, руку мне перехватил и дернул в сторону и вперед, пуля пошла в притолоку, я – мордой в стол, а Ключарь мне еще с локтя и позвоночник ломанул.

- Этого человека проверяли тысячу и больше раз, - бесстрастно констатировал Ключарь. – Но… в него что-то вселилось. Я ожидал ЧП, хотя, надо сказать, момент он подгадал идеально.

Майор Лунный вздрагивает.

- «Вселилось»? То же самое, что в Ивана Кирзового?
- Да. И оно либо еще внутри, либо ушло под землю. Вскрытие пусть проводят здесь, да будьте наготове с автоматом. Если тварь в трупе, она будет агрессивно защищаться.
- Что это за тварь такая? – осведомляется майор. – Мутант?

Полковник косится на него как-то по-особенному.

- Это то, что замуровали «сталинкой». Оно нашло путь на поверхность. Не через дом – мы проверили, кладка там неповрежденная и дверь целая. Кто-то из спецстройотряда был в сговоре с «явлением», и оставил ему запаску, о которой толковали Поляна и пациент из внучкиной клиники. Но эти громилы требовались только в качестве грубой рабочей силы – вытолкать дверь, высверлить и выломать бетон. Того бетона и было-то сантиметров тридцать – специально, чтобы долго не возиться.

Лунный чешет в затылке.

- Верно ведь. Поляна тёр, что инструменты нашли прямо там, на месте. Как нарочно кто-то подложил…
- Ну да, вот именно. Тот, кто проводил их туда и принес с собой ключ. И вот именно его я не нашел в списке, который составлял всегда исполнительный адъютант. Тогда я его и заподозрил…
- Кого не было в списке? – майор, на вид сонный и флегматичный тип, мгновенно оживляется.
- Кое-кого с очень мутным прошлым. Сексуального маньяка, в свое время распознанного, крепко избитого и переданного в психиатрическую больницу. Его закололи транквилизаторами до такой степени, что он и в кулак себе вряд ли кончит. Но, по не подтвержденной информации, парень дал клятву мести, причем не совсем понятную: дескать, своё не своё, сам не сам, а получу.

- Заморочено, - выдает, подумав пару минут, майор Лунный. Он не мыслитель, он спец по скоростной стрельбе и армейскому рукопашному бою.

- Ну да, - кивает полковник. – Понимай, как хочешь. Но тут вот какая получается цепочка: если кто-то и мог сделать мимо проекта запасной выход, то только начальник спецстроительства. Может быть, даже оставить себе ключ, чтобы отпереть, когда это понадобится. А маньяк, о котором я тебе рассказал – его внук.
- Тогда, - Лунный теребит свой квадратный подбородок большим пальцем, - тогда ясно, почему он сперва не захотел идти в подземку с Кирзой и Поляной. Но потом по схеме понял, куда им надо, и сразу захотел…
- Да, - отвечает полковник. – Он усмотрел в этом какой-то шанс лично для себя…

Я слушаю молча, я – труп, и вступать в диалоги мне не пристало. Хотя так и подмывает кое-что добавить. Хранилище под землей придумал не я и уж точно не Бог (он тоже не знает, чья затея). Мое дело – блюсти там порядок. Но в последнее время… объем материалов возрос в геометрической прогрессии. Они однообразны, и это значит, что время настало. Долгие годы я, бесплотный, скитался меж стеллажей, но теперь я обязан не допустить переполнения хранилища.

По закону же, мне вмененному, подняться из-под земли я мог лишь в физической оболочке. Да где взять ту оболочку, когда людям в мое обиталище вход закрыт? Крысы, пауки, тараканы – все они не годились по одной причине…

Но оставались и другие возможности. Я мог обратить себя в электронные состояния – в единицы и нули – и по оптоволоконному кабелю войти в глобальную информационную сеть. На тот момент этого было достаточно. Люди верят написанному в Интернете больше, чем увиденному собственными глазами, а моему красноречию не страшны никакие контраргументы. Глупцы пытались найти автора по имени «Смарх», и за это я взыскал с них втрое, а с кого и вчетверо.

Однако затем мое личное присутствие сделалось необходимым. И та многоглазая тварь оказалась единственной подходящей, ибо не содержала в себе души. Может статься, это креатура того, кто истинно владеет хранилищем.

Когда ее нашли в раскромсанном теле Ивана, я уже обрел свободу и успел поменяться оболочками с адъютантом полковника, а саму тварь разнесли в клочья из автоматов.

Вы бы слышали, как верещал бедняга адъютант.

Я могу потеснить любую душу в любом теле. Кроме этого чертова полковника, да, пожалуй, его внучки. Той ночью в больнице она меня почувствовала…

Мне надо торопиться, ведь папок с делами становится всё больше и больше, и приговоры подлежат исполнению. А кому их исполнять, если не мне?


******


Утром субботы Юля вручила Арсению ключ от «сивика», страховку, ПТС и велела чесать в сервис. Она убрала постель и предалась излюбленному развлечению – прогулке по квартире. Она бродила из комнаты в комнату, отхлебывая остывающий кофе, и подводила странные итоги.

Некто, скрывающий свое подлинное имя никнеймом «Смарх» - кто он? Каковы его цели, с такими-то возможностями? Зачем он повесил на себя минимум два убийства сотрудников спецслужбы?

И что знает о нем (внезапно!) Коллегия каких-то непонятных Старейшин? Знают ли они, где его искать и как обезвредить?

И какого черта они сидят на жопах и наблюдают, вместо чтобы заняться чем-нибудь полезным?

Мысли запнулись – девяносто третья квартира напомнила о себе треском половиц. Слон или бегемот пробудился ото сна и тоже вышел промяться. После экскурсии в подвал, Юля обшарила заодно и чердак. Но, хотя она не пропустила ни одного уголка и собрала всю паутину, ей не удалось найти входа в девяносто третью. Стало быть, шахта идет вдоль внешней стены дома, либо…

Подождите-ка, сказала себе Юля и поставила чашку на полку.

Допустим, эта квартира – служебное помещение «надзирателя», о наличии коего упоминал «патриарх» Тимофей. Во всяком случае, таковой присутствовал в здании после ввода его в эксплуатацию. А сейчас он есть? И если есть, то кто он?

Не был ли это (чисто в виде предположения) дед Арсения? Семейка-то у них вся засекреченная; что родители, что дедок… И очень даже в порядке вещей, если Арсению вакансия досталась по наследству. У него должен быть доступ в девяносто третью, но дверь там заварена, значит…

Ей надо было изложить свои идеи для наглядности. Юля вернулась в спальню и присела к компьютеру, толкнув пальцами мышь. Включился монитор.

Юля создала новый документ в текстовом редакторе и приготовилась печатать, но тут увидела, что буфер обмена не пуст. Инстинкт, на который она бесконечно полагалась, планируя свою карьеру в веб-контроле, сработал мгновенно – Юля нажала ctrl-v. На страницу высыпался текст…

Она попыталась читать, но через секунду в ужасе вскочила, опрокинув кресло. Это были не просто слова – это было мощнейшее послание, непререкаемая точка зрения, сметающая и стирающая из головы ее собственную. Дочитай она текст до конца, она перестала бы быть собой.

Ей потребовалось не одна минута, чтобы осознать Самое Главное: она знакома со Смархом, и, более того, прожила с ним без малого четыре месяца. Она сама не раз сидела за тем компьютером, с которого он рассылал свои воззвания. Но то, что оказалось в буфере обмена, предназначалось Лично Ей.

Только спокойно, - сказала себе Юля. Надо убираться из этой квартиры. Не потому ли старый Железный Феликс передал ей предупреждение? И не спецом ли оставил ей такую возможность Арсений, битых три месяца отнекивавшийся от поездки за рулем, ссылаясь на слабое зрение и убогий водительский стаж? Нет, Арсений не оставлял ей никаких возможностей. Дверь заперта, ключи украдены из кармана ее куртки, а сигать с восьмого этажа – ну это только в крайнем случае… По скользкому оледенелому карнизу на соседский балкон? Проще сразу прыгнуть. Звать на помощь? Ну уж нет. Она – старший лейтенант Юлия Побережная, и она способна позаботиться о себе сама.

Она кинулась в маленькую комнату, распахнула дверцы шкафа. Выволокла резиновую лодку, палатку, кучу походного тряпья. Там же – два костюма химзащиты… ого, это еще зачем? Втиснулась в шкаф: в потолок врезан люк, а в стене - несколько скоб. «Вот оно что», - подумала Юля и взобралась по скобам. Толкнула снизу лючину – та поддалась. Немного усилий, и девушка выбралась наружу на девятом этаже. Здесь была такая же комната, но интерьер отличался: у стены составлено множество ламповой радиоаппаратуры, годов, пожалуй, тридцатых.

В комнате царил полусумрак, вместо люстры из потолка торчал огрызок провода. Стараясь ступать бесшумно, Юля подошла к окну и отдернула тяжелую гардину. Древний карниз тут же отвалился, и Юля едва успела увернуться, когда он падал ей на голову. Карниз смахнул с подоконника что-то круглое, и оно закатилось в угол.

Юля наклонилась и подобрала «сувенир». Это была печать – та самая, которой опломбировали сургуч в подвале. Девушка поднесла печать к глазам и впервые увидела, как правильно пишется слово «Смарх». СМ точка АРХ».

Смотритель же архива! – озарило Юлю.

По кругу печати шла надпись «Главспецхран».

Юля огляделась. В противоположной, торцевой стене - раздвижные створки на висячем замке, но замок не заперт. Растолкав тяжелые панели, Юля посмотрела внутрь и отшатнулась: вот она, прямая в подвал. Отсюда виднеется серая бетонная поверхность. Теперь стало ясно, почему оцепление вокруг «сталинки» сняли, только возведя ее до девятого этажа. Отсюда, из девяносто третьей, наблюдали за тем, как авторитетные зэки замуровывали изнутри подвал и самих себя. А то и подбадривали их автоматными очередями.

Попятившись, Юля наступила на что-то. Она рассмотрела «помеху», и ей сделалось жутко. Неясная ассоциация, беспокоившая по ночам, когда половицы наверху заходились скрипом, обрела четкие контуры.

«Удар был такой силы, что наверняка подметки отвалились».

Не отвалились, но одна точно держалась на честном слове. Отвалилась она уже здесь. И на ней лейбл – «Ди Виченца».

За стенкой послышался скрип половиц.

Юля схватилась за ручку люка, но тот заклинил в опущенном положении. Беспомощно оглядываясь, Юля увидела лежащий у стены перфоратор, покрытый серой бетонной пылью.

С бешеным воплем, призванным испугать неведомого противника, она выскочила в коридор. Навстречу ей из соседней комнаты вышел Макс.

Двигался он кособоко, хромая на обе ноги, а лицо было черным – не то от смерти, не то от машинного масла.

- Двй, - прошипел он, не открывая рта. – ДВЙ. ДЫЫЫВЙ. – Юля поняла, что он говорит: «Давай».

Она попыталась оттолкнуть его, но даже с переломанными костями Макс был очень силён. К тому же, кто-то додумался скрепить ему кости саморезами и железными винтами. Он перехватил ее руки крест на крест и крутанул. Юля перевернулась в воздухе, ударившись головой сначала об одну, а потом о другую стену коридора.


В отключке она досматривала сон, в котором читала приговор в папке со стеллажа в Главспецхране. «Ф.И.О…, дата… погиб при массовых беспорядках. Способ смерти – раздавлен полицейской машиной». Она брала и проглядывала папку за папкой. Дата и обстоятельства везде были одни и те же: массовые беспорядки… дата… дата… какое же сегодня число? А дальше пошло: погиб при нанесении ядерного удара, погиб в эпицентре взрыва, погиб в зоне радиоактивного заражения. Так вот о каком «обмене» упоминал генерал Побережный. Сон мог шутить с ней, щекоча подсознание, но Главспецхран не шутил. Окутанные первозданной тьмой земных недр стеллажи были кошмарно подлинными.


Когда Юля открыла глаза, она лежала на полу в той самой комнате, откуда проникла в девяносто третью через шкаф-секрет.

«Дьявол», - подумала Юля. Кто, кроме дьявола, мог украсть из оборотного тупика погибшего эфэсбэшника? Заиграть и не отдать… Вернее, еще как отдать! Дьявол оправдывает худшие ожидания, а самым страшным для нее была перспектива секса с отцовским протеже. Всё вставало на свои места. СМотритель АРХива пенитенциарной системы мироздания подбирал себе подручных. Почему-то он не осилил капитана Глотова, а тот неудачник, что рухнул в ствол, вовсе никуда не годился. А Макса он, гляди-ка, подлатал да к делу пристроил.

- ДВЙ, - произнес Макс у нее над головой.

«Ну дожили, бля…ь, - подумала Юля. - Я с задранной юбкой валяюсь в ногах у сексуально озабоченного покойника. – И вечеринка, кажись, только начинается».

- Ну, давай так давай, - она подпустила в голос столько издевки, сколько позволила раскалывающаяся после двойного нокаута голова. – Мачо, блин… Ты и живой-то на любовника не тянул. Нечем тебе трахаться, Максичек, иди приляг и расслабься.

Ей не стоило этого говорить. Ведь в скопированном из буфера обмена тексте ясно говорилось: мерзкая девица, манипуляторша, эксплуатирующая свою красоту и мнящая себя хозяйкой жизни, но достойная лишь…

Может, Юля и была мерзкой девицей, не достойной ничего хорошего, но мозги у нее работали не хуже компьютерного процессора. И сейчас она в доли секунды поняла, откуда у Арсения травма позвоночника, и в каком медучреждении он ее три года лечил. Небось, в том походе пересекся с какой-то «хозяйкой жизни», а геологи – парни горячие, бывает, че…

- Нечм? – почти внятно переспросил Макс.

Юля хотела встать, но он ногой прижал ее к полу. Половицы заскрипели.

В руках Макс сжимал перфоратор, уже подключенный в розетку. «У меня месячные!», хотела заорать она, но Макс врубил сразу максимальный режим, и ей стало не до предрассудков.


Жми:

Будьте в курсе всех свежих постов!
Введите свой E-mail:

#1 написал: ultraflex 18 ноября 2015 10:30
Новостей: 7965
Коментов: 29385
На сайте 22.03.2012
Надо на главную было закинуть,в блогах совсем мало читают не смотря на хороший рассказ.


--------------------
Mors solum initium est.
#2 написал: ОПЕР 18 ноября 2015 11:51
Поржать.нет
Новостей: 25
Коментов: 10454
На сайте 23.12.2011
От это окончание!Арсений мне кстати сразу не понравился.Отличный рассказ 18
#3 написал: Хирург 18 ноября 2015 16:57
Аццкий Вампирище
Новостей: 31
Коментов: 6244
На сайте 2.09.2012
Класс. Так и знал, что эта блядь допрыгается.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Последние комменты

Все отзывы

Топ лучших

1. khronos29472
2. ultraflex29385
3. Takeda23033
4. kle-belchonok22534
5. svenik19215
6. BlackAlex17441
7. ivan16656
8. mehanic12476
9. ОПЕР10454
10. Мэджнун8301

Архив жести

Январь 2020 (260)
Декабрь 2019 (339)
Ноябрь 2019 (349)
Октябрь 2019 (387)
Сентябрь 2019 (285)
Август 2019 (243)

Интересно